Галина Татаринова: «Когда люди начнут понимать, что от них что-то зависит, тогда и можно говорить про референдум»

Первый омский референдум, судьба которого еще не решена, уже расколол политологов на два лагеря. Одни говорят о необходимости создать этот прецедент, ведь в России прошли уже сотни местных референдумов, и считают, что предложенные вопросы заинтересуют избирателей гораздо больше выбора мэра. Другие уверены, что омичи еще не созрели для подобного волеизъявления, и в нем реально заинтересован только узкий круг политиков и активистов.     

Эпопея с организацией первого референдума в истории Омска, начавшаяся еще в прошлом году, никак не придет к своему завершению. Не получив от горсовета «добро» на 12 из 15-ти вопросов, инициаторы референдума решили добиваться признания их законности через суд. В отношении оставшихся трех пунктов депутаты предпочли воздержаться, и вынесение решения было отложено до следующего заседания.

Среди основных аргументов, заставляющих депутатов и некоторых политологов сомневаться в необходимости проведения этого референдума, – возможность решить вынесенные на него вопросы другими путями, не тратя на это 40 миллионов – слишком высокую цену для и без того дефицитного бюджета.

«Есть другие, менее затратные пути решения вопросов, которые вынесены на референдум. Они, может быть, более затратные эмоционально и по времени, но менее затратны для бюджета», – еще на стадии обсуждения в профильном комитете подчеркивал вице-спикер горсовета Василий Мамонтов, а Евгений Аронов утверждал, что многие вопросы могли уже давным-давно быть решены или как минимум обсуждены в горсовете. 

Политолог Михаил Машкарин также заявил, что референдум – не самый правильный путь для решения озвученных проблем.

«С одной стороны, я понимаю, что референдум – это прямое волеизъявление. Но с другой, вопросы, которые там высыпают, – с моей точки зрения, это все-таки не то, что нужно выносить на референдум. Горсовет имеет возможность решать эти вопросы безо всякого референдума. И вот, например, вопрос о крематории. Я не хотел бы, чтобы меня после смерти сожгли, – исходя из этого, по логике, я должен голосовать, что он не нужен. А ведь есть реальные ситуации, когда человек завещал себя похоронить где-нибудь на родине в глухой деревне, куда его невозможно доставить. Почему люди, пусть их меньшинство, не могут воспользоваться правом сжечь тело и отвезти прах туда, куда их родственник хотел? Зачем референдумом обрубать эту возможность?» – считает Машкарин.

Еще одно опасение критиков референдума связано с недостаточной явкой: чтобы референдум был признан состоявшимся, она должна составить не менее 50%, а омский избиратель традиционно отличается низкой активностью. Да и в других городах уже был подобный негативный опыт – так, например, в 2006 году на общегородской референдум о структуре органов местного самоуправления в Пскове пришли только 8,22% избирателей, а на референдум о порядке выборов мэра в Великом Новгороде и того меньше – 4,54%.

Однако, по мнению ряда политологов, в случае с омским референдумом обеспечить высокую явку призван широкий ассортимент выносимых на него вопросов.

«Среди этих 15-ти вопросов хотя бы 2-3 задевают каждого горожанина, ведь там большой спектр – и детские садики, и зеленые насаждения, и строительство кремниевого завода. А строить прогнозы о явке, ориентируясь на выборы мэра, некорректно. На выборы мэра я сам не ходил, на выборы мэра многим плевать – они уверены, что там все властные группировки уже все поделили. А когда человек несколько лет стоит в очереди в детский садик – согласитесь, это другой вопрос. И бабушки, и дедушки пойдут», – уверен Александр Минжуренко.

Более того, Минжуренко уверен, что на фоне всеобщего референдумного бума в Омске тоже необходимо создать подобный прецедент.

«Вот смотрите, прошел сейчас день голосования. И аналогичных референдумов в разных регионах страны в этот день прошло более ста. А до этого 429 местных референдумов в Российской Федерации прошло, а в Омске – ноль. Что же мы, хуже всех что ли? Прореха на теле человечества? Почему в других субъектах федерации уже по несколько референдумов прошло, по пять-шесть, а Омск как будто живет в изолированной среде. Поэтому я за то, чтобы хотя бы попытаться у нас референдум провести и создать прецедент», – резюмировал политолог.

В то же время другой эксперт, PR-специалист и политтехнолог Галина Татаринова, уверена, что и Минжуренко, и сами инициаторы референдума переоценивают омский электорат, который на самом деле пока еще не готов к подобному волеизъявлению.

«Лично я подвергаю сомнению необходимость проведения референдума и считаю, что эта сфера сегодня у нас не способна поднять людей на что-то. Я верю в искренность действий и желаний его инициаторов, но, на мой взгляд, если они рассчитывают, что у нас сегодня гражданское общество в городе само стремится себя выразить, они искренне заблуждаются. Сегодня ситуация не созрела, и нужно пройти еще очень долгий путь просвещения людей, чтобы они сами захотели этого референдума. Сегодня его хотят только более или менее продвинутые активисты и политики, а народу вообще не понять, что это такое. Когда люди начнут понимать, что от них что-то зависит, тогда и можно говорить про референдум. А сейчас они этого не понимают и не осознали даже на уровне своего двора», – уверена Галина Татаринова.