Тайны мастерства: актерское мастерство от Руслана Шапорина, руководителя Омской Творческой Ассоциации «Огненный дракон»

ОДЭ-театр – экспериментальные постановки, новые трактовки, свое видение. ОДЭ-мастерская – лаборатория, где собираются люди, где в творчестве нет рамок, канонов, правил и строгих ограничений. И все это – Ассоциация «Огненный дракон», устав которой запрещает выражения: «не знаю», «не умею», «не хочу» и «не могу». Руководитель Руслан Шапорин, актер драмтеатра и один из организаторов фестиваля «Ноябрь – всюду жизнь», рассказал о своих методах обучения. Подробности – в репортаже Ирины Чернышевой.

С места событий

Суббота. Октябрьский ветер и августовское солнце. От «Голубого огонька» иду в сторону улицы Пушкина. Времени уже почти 15:00, мне нужно дойти по указанному адресу и еще подняться на шестой этаж. Занятия проходят в помещении йога-студии «Джая».  Лифт, конечно, по субботам не работает, приходится идти пешком. В коридоре 6-го этажа ориентируюсь на указатели «Джая».

Просторное светлое помещение, одна стена в зеркалах. Самые разные люди: мужчины, женщины, светло- и темноволосые, высокие, низкие. Среди них – руководитель Руслан Шапорин.

Руслан: Сюда приходят люди абсолютно разных мировоззрений, профессий, веры, взглядов. Кто-то приходит для себя, кто-то хочет попробовать, кто-то приходит на несколько занятий, понимает, что это не его, и исчезает. Зато тех, кто остался, мастерская объединяет, ребята общаются и за пределами этих стен.

Пора начинать. После приветственных «посиделок» в полукруге начинается работа с телом. Первое – разминка. По всем законам стандарта я бы представила что-то похожее на зарядку, но у Руслана не может быть все так просто. На взгляд стороннего человека, само задание уже неожиданно: пытаться сдвинуть стены…

Руслан: Во время разминки мы работаем с языком тела, с его энергией. Действия должны быть направлены на пробуждение, стимулировать и «разгонять» внутренние потоки… Для этого необходимо «разработать» все свои мышцы и позволить телу слегка «устать».

После стены настала очередь упражнения на полу, и снова по тому же принципу –  сдвигать до последнего.

Руслан: В упражнениях мы искусственно создаем трудности для своего тела, чтобы оно максимально разогревалось и в результате работало на 100%. Если потоки энергии «ходят» внутри свободно, они позволяют телу быть максимально выразительным. Ребята «снимают» с себя историю будничных зажимов через напряжение и расслабление, и это позволяет им делать в упражнениях со своим телом то, чего до этого они не рисковали даже пробовать.

После разминки ребята снова садятся полукругом, тела разогреты и подготовлены. Руслан удивляет меня очередным заданием: ребята делятся на пары - ведущий и ведомый. Ведущий выставляет вперед руку ладонью кверху, ведомый кладет на нее свою ладонь. Именно кладет, а не держится, не цепляется пальцами. Включается музыка, ведомые закрывают глаза, а ведущие начинают их водить по комнате. Пары медленно движутся, учась чувствовать и доверять друг другу.

Руслан подсказывает и направляет: «Ведомым можно говорить с ведущими! Ведущие не могут отвечать! И не сцепляем руки! Думаем о других парах, вы должны уберечь своего ведомого и при этом ни с кем не столкнуться».

Я сижу и думаю, кем бы я хотела быть в такой паре. Ведущим – ведешь и ведешь. Ведомым быть сложно – ты ничего не видишь, да еще есть риск врезаться в другую пару, хотя думать об этом нужно ведущему.

«Ускоряемся! Вы начинаете находиться в странной зоне комфорта, а это обманчиво. Ищите предел своих возможностей».

Вот тут начинается «вакханалия»: движение пар действительно ускоряется. Комната становится удивительно маленькой. Ребята начинают буквально носиться мимо меня, и половина из них ничего не видит! Осознание этого как-то слегка выбивает из колеи. Это же как надо довериться кому-то, чтобы не запаниковать, не остановиться и не открыть глаза.

«Меняемся! Ведущие становятся ведомыми!»

Участники пар меняются местами, и все начинается сначала.

Я: Руслан, почему именно ладонь к ладони, почему нельзя просто взять человека за руку?

Руслан: Цепляние рук – это «спасалки». Если ты цепляешься за чужую руку, то сразу на ней повисаешь, и человек тебя просто таскает за собой – смысл? А при простейшем контакте ладонями человека контролировать гораздо сложнее и соответственно ты более внимателен к ведомому партнеру. Если человек в тебя вцепился, то ощущение доверия становится плоским и мелким, а  не таким тонким, не настолько сильно энергетически спаянным, когда человек близок только через легкое касание.

Следующее задание оказалось таким же, но теперь в зал выходят только три пары. Остальные сидят под зеркалом в ряд и смотрят на происходящее. И все пары по очереди, кто с кем выходит в центр, выбирает сам руководитель. Ребята снова играют роли ведущего и ведомого, только теперь у них больше свободы в пространстве и в проявлениях языка своего тела.

Руслан мне сообщает, что сегодня в мастерской занимаются двое новеньких – Дима и Александр. Я вглядываюсь в лица ребят и пытаюсь понять, кто из них в первый раз пришел на занятие. Конечно, я ищу того, кто растерян, удивлен или чьи движения скованны. Но ничего у меня не получается. Подозрение падает только на парня не в черной одежде, а светлой футболке, но он очень свободно себя чувствует…

Я: Руслан, я не могу понять, кто из них Дима и Александр. Они все как будто вечно сюда ходят и друг друга прекрасно знают.

Руслан мне показывает нужных парней: один из них действительно оказался тем, кто одет не как все. Второй парень меня удивил – я бы его как новенького рассматривала в последнюю очередь.

Руслан: С мужчинами у нас напряженка... Но ты бы сказала, что они здесь в первый раз?

Я: Нет. А ты всегда используешь это упражнение на доверие?

Руслан: Когда появляются новые люди, я очень часто использую это упражнение, чтобы они поработали друг с другом в тесном контакте, избавились от настороженности и отстраненности,  быстрее настроились на одну волну с мастерской. Поэтому даю упражнение, которое помогает раскрепоститься. Люди могут не запомнить имен друг друга, а доверие друг к другу уже есть.

Я наблюдаю за парами, когда их стало всего три – они ведут себя совершенно иначе. Они также медленно начинают… но не просто идти, а двигаться, раскрепощая тело. Я понимаю, что с ними происходит, но сформулировать это практически не могу, есть только ощущения. Возникает некое подобие танца. Причем энергетика ведущего передается ведомому, и их движения становятся не похожими, но невероятно синхронными. Они двигаются в одном ритме, пробегают пару метров, налетают на невидимую стену, опускаются на пол – и все это в контакте только через ладони.

Я: Сколько из этих людей занимаются танцами? Все? Ты специально их выбираешь?

Руслан: Ир, тут 2-3 человека с танцевальной подготовкой.

Я: Да ну? Я никогда бы не подумала.

Руслан: Мы работаем с телом уже года два. Это не танец, это язык тела.

Я: Почему они начинают танцевать во время этого упражнения? Это часть задания?

Руслан: Нет. Тело пробуждается само, я не ставлю никаких искусственных задач, ребята действуют спонтанно. Я очень не люблю, когда мне задают нелепые вопросы: «Что делать?» и «Как делать?». Люди очень привыкли к инструкциям – это ужасно, ведь я не хочу читать руководство по эксплуатации. Один из принципов такой: «Стоишь на скале, выхода нет – прыгай, и вырастут крылья». Я бросаю их, как слепых котят, в воду – и они должны выплыть... Я требую от них самостоятельности, чтобы они не ждали, когда я запихну им в головы свои знания.

Я: И они двигаются сами? Не задумываясь?

Руслан: Нет даже процесса осознания: «Я могу это делать, и я буду сейчас это делать». Нет, они просто существуют в абсолютно спонтанном и свободном потоке.

Для следующего задания в центр комнаты ставится диван. Пять девушек должны пройти к нему от стены – медленно и с усилием, словно заставляя свое тело. Пока вперед идет первая девушка, вторая ждет, когда та пройдет половину пути, и начинает свое движение по той же траектории. Действие завораживает. Достигнув дивана, каждая участница упражнения меняет задание своему телу. «Представь, что на диване — зона абсолютного комфорта». Задача — позволить телу существовать совершенно спонтанно и свободно.

«Мы искусственно создаем трудности своему телу», – диктует Шапорин.

История с диваном продолжается и развивается. На этот раз четыре девушки садятся на диван и возле него в удобной для себя позе. Им нужно запомнить позы друг друга. Звучит музыка, участницы этюда движутся по часовой стрелке и, достигнув нужной точки, замирают, стараясь максимально точно воспроизвести позу «хозяйки» этого места. К слову, Руслан, как руководитель, невероятно строг, порой просто громогласен. Периодически я вздрагиваю от этих раскатов.

«Вы должны создать общую историю! Не упасть на диван и расслабиться, а на долю секунды замереть и двигаться дальше! Быстрее! Мягче! Вы же женщины!»

Девушки кружатся вокруг дивана. Руслан уже придумал новую интерпретацию – теперь девушки изображают голливудских поп-див, сначала вместе, потом поодиночке. Вот это задание лично меня просто испугало, из-за своей стеснительности я не могу даже представить, каково это – на тебя смотрит вся группа, а ты на диване изображаешь «Монику Белуччи». Да еще Руслан тебя «подбадривает».

«Если стесняешься, растяни рот в совершенно идиотской улыбке! Подавляй стеснение этой улыбкой, скалься в объектив! Ты не самая умная, но самая красивая! И ты это знаешь!».

Занятие оканчивается. Все как-то быстро прерывается, ребята благодарят друг друга и уходят переодеваться. Я слышу из раздевалки громкий смех, у меня ощущение, что вся группа внезапно вышла из общего состояния мастерской и превратилась в обычных людей.

Остаюсь с Русланом.

Я: Ты с новичками предварительно общаешься?

Руслан: Иногда.

Я: Они приходят и сразу входят в группу и в работу?

Руслан: Конечно, я провожу собеседование, если человек  этого очень хочет. Если кому-то нужен конкретный ответ на вопрос, чем мы тут занимаемся, я могу сказать: «Мы занимаемся исследованием себя, театра, искусства через то-то, то-то...», но что толку от этого? Чтобы что-то понять, человеку необходимо какое-то время.

Я: Я тоже пыталась у тебя когда-то выяснить, чем тут занимаются, но так и не выяснила...

Руслан: Я никому, кстати, не позволяю приходить и просто смотреть. Раз уж пришел – сразу работать, никаких наблюдателей и наблюдений.

Я: В любом случае ты готовишь из них артистов, у вас в разработке этюды. А вот если я хочу прийти к тебе в мастерскую научиться раскрепощению, доверию, уверенности, спокойствию, но не хочу быть актрисой, учиться быть актрисой и тем более участвовать в каких-то там этюдах?

Руслан: Кто не хочет – палкой я не загоняю, хотя иногда хочется. Я знаю тех, кто хочет, и они чаще всего активно себя проявляют и всегда делают какие-то этюды, пробы, участвуют в процессе. Для меня важно, чтобы атмосфера и эти энергические потоки, которые мы раскачиваем, не уходили в «черную дыру». Чтобы люди приходили не просто хорошо провести выходные, а работали на результат.

Я благодарен каждому приходящему, ведь для некоторых то, что они пришли, пробуют себя, порой переламывают, борются со своими комплексами,  –  уже серьезный шаг.

Я: Ты используешь совсем нестандартные подходы…

Руслан: У большинства существует стереотип по поводу театрального образования: ты придешь, будешь что-то репетировать, возьмешь роль. А я не даю никаких ролей, я занимаюсь «обнулением».

Я: Что это значит?

Руслан: Смотри, приходят люди, у которых есть свои стереотипы и привычки восприятия. Они в чем-то уверены, эту уверенность я жестко ломаю. Некоторые к этому не готовы и уходят, а оставшимся я предлагаю попытаться раздвинуть границы своего восприятия. Эта методика помогает в жизни: на любые проблемы в деле, семье, бизнесе можно смотреть с разных точек зрения, в то время как чаще всего мы смотрим только с одной, максимум с двух. Когда границы восприятия расширены, появляются дополнительные, так сказать, «выходы».

Я: Бывают «случайные посетители», которые не туда попали?

Руслан: Да. Не очень люблю таких потребителей, но сейчас в мастерской их нет. Был поначалу период, когда приходили люди с некой позицией: «И что вы тут делаете? Покажите-ка, удивите-ка», но пространство таких «выдавливает». Вся моя работа направлена на то, чтобы люди были настоящими, не прятались в себя. В мастерской происходит своего рода срывание масок. Кто готов в хорошем смысле «обнажаться», те в студии уже три года.

Я: Откуда методы?

Руслан: Я использую опыт многих талантливых людей, которые были и есть. Я использую опыт других педагогов, разных театральных мастеров и добавляю что-то свое. Я не могу сказать, что это система... Потому что мне кажется, когда возникает система, что-то живое умирает. Наверно, лучше сказать, что я в непрерывном поиске новой системы… Очень опасно в творчестве что-то столбить и устанавливать.

Я: Что дальше?

Руслан: Мы вырабатываем общий язык, мы должны быть на 300% уверенными друг в друге. Тогда мы начнем что-то создавать. Я хочу быть уверен, что если я когда-нибудь не приду, то они смогут быть едины и без меня.

Ребята уже оделись и по очереди стали выходить из студии. Уставших я не вижу, все, наоборот, словно заряженные. Нам с фотографом улыбаются, это приятно и уютно. Сам Руслан задерживается за столом, у него сосредоточенное лицо. Сегодня занятия кончились, а завтра у него драмтеатр: репетиция и вечерний спектакль. Мы прощаемся с ним и уходим.