На фотоспектакле «Трагедии. Пушкин. Все.» в Омске зрителям предложили потрогать экспонаты

Служители Мельпомены объединились с  творческой группой «С.Э.» и новосибирским фотографом Вадимом Кирилловым. Это абсолютно новый жанр, гибрид трех видов искусства – фотографии, театрального действа и музыки.

В минувшую пятницу, 12 декабря, состоялся показ долгожданного эксперимента от ТЮЗа. Фотоспектакль «Трагедии. Пушкин. Все.» по мотивам произведения А. С. Пушкина «Маленькие трагедии» был презентован омскому зрителю впервые. На этот раз служители Мельпомены объединились с  творческой группой «С.Э.» и новосибирским фотографом Вадимом Кирилловым. Это абсолютно новый жанр, гибрид трех видов искусства – фотографии, театрального действа и музыки.

Мероприятие началось в 18 часов. Зрители поднялись в фойе, где царил полумрак и вращались портреты героев трагедий. Их образы воплотили артисты, занятые в спектакле: Димитрий Пономарев, София Хусаинова, Никита Пивоваров, Олег Чичко, Максим Лужанский и Олег Теплоухов.

Портреты приводились в движение самими зрителями, а на фоне играл живой аккомпанемент от омских музыкантов.

Кроме фотоспектакля, омичи смогли присутствовать на открытой репетиции спектакля «Маленькие трагедии» под руководством художественного руководителя театра Владимира Золотаря. Этот традиционно интимный репетиционный  процесс омские зрители наблюдают уже второй раз. Минувшей весной гости вечеринки «Ночь Шекспира» были приглашены на открытую репетицию спектакля «Отелло».

Опять же традиционно Владимир Золотарь выступил перед гостями, предупредив, что процесс репетиции абсолютно непредсказуем и одна мизансцена может отрабатываться бесконечно или пролететь моментально.

Затем артисты вышли на сцену, и началась работа над трагедией «Скупой рыцарь». В центре внимания оказались Евгений Сухотерин и Димитрий Пономарев. Затем гостей порадовал выход еще нескольких артистов ТЮЗа. Репетиция длилась около часа.

В конце вечера Владимир Золотарь рассказал, что эта трагедия является самой резкой, история с Доном Гуаном будет самой романтичной, а «Пир во время чумы» - «это вообще апокалипсис», - по словам режиссера.