Омский опыт: как поставить дорогостоящий рок-спектакль в самый разгар инфляции?

На что уходят девять миллионов господдержки? Почему пушкинские герои пользуются гаджетами? Как цена на дорогостоящее оборудование для постановки растет с каждым днем? И зачем нужен самый дорогой спектакль в истории ТЮЗа, который не принесет дохода?

23 февраля в омском ТЮЗе состоится самая ожидаемая премьера сезона – «Маленькие трагедии. Опыт драматических изучений».

В августе 2014 года омский ТЮЗ оказался счастливым обладателем гранта в размере восьми миллионов рублей на постановку спектакля по произведениям Александра Пушкина. Театру юного зрителя выпала редкая возможность удивить зрителя и привлечь в театр непокорных подростков без вездесущей силы обязательных школьных культпоходов.

Что же такого необычного, новаторского и «продвинутого» можно было предложить, основываясь на пушкинском знаменитом произведении, чтобы на постановку «Маленьких трагедий» из федерального бюджета дали восемь миллионов? И это только грант. Кроме данной господдержки в расчетах на постановочные расходы фигурирует один дополнительный миллион от регионального министерства и сто тысяч от самого театра. Итого: более девяти миллионов, чтобы, по словам режиссера Владимира Золотаря, «опрокинуть Пушкина в современность».

Цифры

Предварительная стоимость: 9 млн 100 тысяч

Команда специалистов: 9 человек

Симфонический оркестр филармонии: 65 человек

Хор филармонии: 35 человек

Приглашенные артисты: 3 человека

Грант в процентном соотношении: звуковое и видеооборудование ~ 60%, сценография и костюмы ~ 20%, гонорары ~ 20%;

Максимальная стоимость билета: 700 рублей.

Почему именно «Маленькие трагедии» и почему нужно «опрокинуть» их в современность?

При одном только упоминании Пушкина в голове рядового обывателя возникают цилиндры, трости, фраки – привычные составляющие классических образов. Зачем нужно отказываться от стандартных приемов изображения той эпохи и внедрять самые что ни на есть ядра русской классики в современный визуальный ряд? 

Владимир Золотарь: Классика есть классика, и поэтому она находит отражение в каждом времени. Театр изучает ее и транспонирует ее в современность. По сути, театр занимается тем, чем читатель классики занимается у себя в сознании, воспринимая, обдумывая пушкинский текст. Задача театра – проявить современность всех систем отношений: человек и другой человек, человек и общество, человек и бог.

Сегодня – необыкновенное время. В информационном поле, в котором мы существуем, все преподносится в какой-то степени поверхностно, а воспринимается буквально. Это происходит из-за того, что информация, которая каждую секунду на нас обрушивается, преумножается с каждым днем. В силу этого театр не может довольствоваться разговором посредством примитивного воспроизведения другой эпохи. У меня желание опрокинуть человека в сегодня, в буквальное сегодня. На сегодняшний день для меня тема костюмного Пушкина закрыта.

Для чего нужны спецэффекты?

Подростки в восторге от голливудских экшенов, потому что они зрелищные. Отсюда вывод: молодежи нужно захватывающее шоу. Если искушенный завсегдатай омской драмы или «Пятого театра» надеется увидеть в первую очередь изысканную сценографию, то самому молодому зрителю шоу просто необходимо. К сожалению, именно на такие постановки выделяется недостаточный минимум: около 650 тысяч на декорации и костюмы для спектакля среднего уровня. Требовательный юный зритель таким «сухим пайком», безусловно, сыт не будет.

Владимир Золотарь: Здесь особенно актуален вопрос: «Чем будем удивлять?» У подростка, более того, у юноши, есть стереотип, что такое театр в общем понимании, и этот стереотип его не устраивает. Ему кажется, что театр – это что-то архаичное, особенно по сравнению с кино, видеоиграми и массой прочего, что есть в информационном поле. Театр, по его ощущениям, не для него.

Мы создаем мир, который по выразительности не отличается от кино. Более того, этот мир реален,  ведь вот они, эффекты, возникают на ваших глазах. Мы должны добиться не только внимания к Пушкину, но и реакции: «Ах, как это сделано!». Взрослый зритель идет в театр, чтобы получить то, что он ожидает, и очень возмущается, если получает что-то непредсказуемое. Подросток же увлекается тем, что его удивляет и поражает с первых секунд.

Нет гранта – нет спектакля

Без гранта омский ТЮЗ этот вариант трактовки просто бы не потянул, ведь на том оборудовании, которое сейчас есть в театре, невозможно создать что-то более или менее эффектное. ТЮЗ не оснащен современным звуковым и видеооборудованием. Теперь благодаря «Трагедиям» заказаны: проектор (20 000 люм) с широкоугольным объективом, экран 14х9 м, а также 13 микрофонов для оркестра и 14 микрофонов для артистов, цифровой микшерный пульт и сопутствующее оборудование к нему.

Владимир Золотарь: В ТЮЗе невероятно нищая техническая база, которая уже не отвечает никаким требованиям. Наконец-то мы получим определенный багаж оборудования на будущее. К примеру, на сегодняшний момент мы столкнулись с тем, что на нашем старом пульте просто не хватает каналов, чтобы озвучить и артистов, и хор, и оркестр. Сейчас мы покупаем новый пульт, а, по сути, это нормальное оборудование, которое есть в любом нормальном театре.

Приглашенные главные герои

Над постановкой работает довольно внушительное для омского ТЮЗа количество специалистов: режиссер, дирижер, музыкальный руководитель, художник-постановщик, художник по костюмам, художник по свету, композитор, видеохудожник, хореограф. Помимо труппы театра на сцену выходят три ведущих артиста омской драмы: Алексей Манцыгин (Моцарт), Олег Теплоухов (Сальери), Руслан Шапорин (Дон Гуан), 65 человек симфонического оркестра и 35 человек хора омской филармонии.

Владимир Золотарь: «Это спектакль, который я не мыслил без живого звука. Никакой фонограммы! Я сразу понимал, что мне нужен оркестр. Также была поставлена серьезная задача, чтобы труппа театра запела. Мы не шли на компромиссы, это не просто песенки для драматического спектакля – в конце постановки прозвучит опера, настоящая рок-опера».

Инфляция

О получении гранта объявили в августе, деньги пришли в региональный минкульт в конце ноября. И началась вакханалия скачков цен, заказов, подсчетов и перерасчетов. В конце декабря по проекту еще болезненней бьет инфляция. Если в июле, при составлении заявки на грант, были прописаны июльские цены, то буквально за январь 2015 года они стремительно выросли в полтора-два раза. По беглым подсчетам, если бы заявка на грант была с нынешними ценами, то сверху восьми добавилось бы еще миллиона три.

Владимир Золотарь: «За январь мы все договоры и счета переделывали и пересчитывали по несколько раз. Как только документы пропускало казначейство – цена на оборудование снова поднималась».

Цифры и экономия

Вокальная гарнитура для артиста стоила 40-42 тысячи, нынешняя цена – 80 тысяч.

Летом проектор стоил 3,5 миллиона, сегодня цена поднялась почти на миллион.

При фиксированной смете необходимо было чем-то жертвовать. Отказ от указанных в гранте мастер-классов прибавил полмиллиона. Отказ от нового светового оборудования также сохранил полмиллиона.

Владимир Золотарь: «К примеру, в задумке художника и эскизе декораций есть дерево. Были бы деньги – мы бы его рисовали и отливали часть из металла, часть - из пластика. Но сейчас придется брать настоящее дерево, и художник будет смотреть, какие отпилить ветки, чтобы оно гармонично смотрелось на сцене».

Самый дорогой спектакль в истории ТЮЗа, который не принесет дохода

Максимальная цена билета на будущую премьеру оказалась для ТЮЗа практически заоблачной – 700 рублей, плюс обязательное количество билетов стоимостью 200 рублей для школ. Касса напоминает: высшая планка стоимости одного места на любой другой спектакль театра составляет 220 рублей. Капризом администрации такой скачок не является, цена – вынужденная мера.

Владимир Золотарь: «Никак не получится на этот спектакль сделать дешевые билеты. Но, продавая полный зал даже за те цены, что сейчас выставлены, мы ничего не зарабатываем. Только половина аншлаговой стоимости уйдет на гонорары музыкантов филармонии, а еще хор и приглашенные артисты театра драмы... Этот спектакль – имиджевый проект, он не будет работать на коммерцию, только на привлечение нового, активного зрителя, который нам так нужен сегодня».