Ад святого царя. На день памяти семьи последнего русского императора

17 июля Русская православная церковь отмечает день памяти святых царственных страстотерпцев, поскольку именно в этот день отрекшийся от престола император Николай Второй вместе с женой, сыном, четырьмя дочерьми и несколькими приближенными был расстрелян в подвале дома инженера Ипатьева в Екатеринбурге.

А 20 августа нынешнего года исполнится 15 лет со дня канонизации царской семьи. Акта, который вызывал и вызывает в обществе много споров. И в 2000-м, когда принимался в качестве одного из факторов объединения российской и заграничной ветвей русского православия. И сейчас, когда из-за политики, главным образом, внешней, предельно обострились накопившиеся за годы идеологические конфликты, прежде всего, внутренние.

В самом деле, даже от лояльных церкви светских интеллектуалов часто приходится слышать сомнения в справедливости канонизации императора. Мол, цесаревич и великие княжны, действительно, похожи на праведных мучеников, императрицу с натяжкой и оговорками тоже можно к ним отнести, но Николай? Разве не вел он в молодости жизнь сибарита с амурами, офицерскими пирушками, картами и прочими развлечениями, присущими молодежи его круга?

Разве, став государем, он демонстрировал политическую самостоятельность и дальновидность? Разве не поддавался фракционному и личному влиянию,  принимая важные государственные решения? Разве, так или иначе, не связал свое имя с Ходынкой, распутинщиной и Кровавым воскресеньем? Разве, в конце концов, пусть и не осознавая губительных последствий своего поступка, не пожертвовал империей ради желания тихого уюта в семейном кругу?

Можно сказать, что далекий от расхожего представления о святости образ императора сложился под влиянием отчаянно жесткой по отношению к нему советской историографии или что критики идеи святости Николая Второго не сильны в церковной терминологии и не знакомы со всеми нюансами значения слова «страстотерпец». Однако острая полемика по поводу канонизации последнего русского царя велась и внутри церкви. И отнюдь не из-за инерционного мышления тогдашнего епископата РПЦ (МП).

Принципиальным противником канонизации государя был, например, митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (Кутепов) (1924 – 2001гг.), кстати, в 60-е годы возглавлявший Омскую и Тюменскую епархию. Владыка считал, что именно на императоре лежит ответственность за гибель новомучеников и исповедников российских, ибо тот принял трусливое и безответственное решение об отречении от престола, ввергнувшее страну в кровавый хаос. Высказывания архиерея по этому поводу были довольно жесткими.

Митрополит Нижегородский и Арзамасский Николай (Кутепов)

Если уж почтенного митрополита обуревали сомнения относительно правомочности причисления Николая Второго к лику святых, чего требовать о простых смертных, тем более не слишком или вовсе не приближенных к церкви.

И все-таки кажется, что дать положительной ответ на вопрос о святости последнего русского царя может даже скептик. Для этого нужно данный вопрос внутренне гуманизировать. Говоря проще, посмотреть на императора Николая не как на функцию, то есть крупного государственного деятеля, а как на человека. Может быть, даже попытаться частично спроецировать на себя его обстоятельства. Именно под этим углом зрения проявляется совершенно уникальный характер мученичества императора.

По данным различных источников, когда царскую семью якобы из соображений безопасности перевели из верхних этажей дома Ипатьева в полуподвал, а затем неожиданно зачитали смертный приговор, Николай успел только крикнуть: «Что?» или «Как?» Затем началась стрельба, и император был убит одним из первых выстрелов наповал.

То есть, скорее всего, царь не видел, как в ужасе метались по комнате раненые княжны, как расстрельная бригада штыками добивала раненых. От понимания того, что сейчас произойдет, и до смерти у него было едва ли с полминуты. Но эти полминуты могли быть наполнены ужасным, пронзающим душу отчаянием.

Как человек, воспитанный в традициях христианской веры и русского офицерства, Николай был способен мужественно встретить собственную гибель. Но в последние секунды жизни рушился весь его мир. Умирала семья, ради которой он снял с себя ответственность за судьбу России. На мучительную смерть здесь и сейчас обрекались любимая жена, юные дочери, взлелеянный в борьбе с тяжелой болезнью сын.

И самым страшным было понимать, а подумать об этом царь мог и раньше, что к этому кошмарному концу привели собственная политическая слабость, нелепые ошибки, нехватка настойчивости и воли, доверчивость к интриганам и подлецам – все то, что уже нельзя было исправить.

Икона святых царственных страстотерпцев

Жертвами благих намерений императора становились те, кому эти намерения были адресованы. От самой этой мысли можно было сойти с ума, но на это у Николая Второго уже не было времени. Тем не менее даже одного взгляда в ад, который перед ним разверзся, вполне могло хватить, чтобы снискать святость страстотерпца.                 

Алексей Никишин