Владимир Витько, художественный руководитель театра «Галерка»

Есть мнение, и небезосновательное, что происходящее сегодня в России – это один большой театр, правда, со множеством сценических площадок. На одной идет спектакль под названием «Великая Россия» в бело-сине-красных декорациях с массовкой из «Наших» и «Молодой гвардии». Другая площадка предлагает вниманию зрителей действо «Либеральная Россия», где на подмостках в обрамлении немцовских кудрей, лимоновской бородки и шахматных фигурок от Каспарова звучит бархатный касьяновский баритон, зовущий публику в светлое толерантное завтра. Рядом, на камерных сценах, потрясают мумией «красно-коричневые», ласкают по очереди с Леонардо Ди Каприо амурского тигра «зеленые», «розово-голубые» требуют права на марши и того, чтобы их тоже признали за людей. И все это развивается по законам театрального жанра с кульминациями и развязками, с катарсисом одураченных зрителей. А пока актеры резвятся на сцене, публика внемлет – за кулисами «конкретные» пацаны пилят конкретные «бабки». На вопросы нашей редакции о сценических законах в жизни и на подмостках отвечает художественный руководитель, директор государственного драматического театра «Галерка», Заслуженный артист России, а теперь еще и Заслуженный деятель искусств РФ Владимир Витько.

Вопрос: Театр «Галерка» создавался как русский репертуарный театр в то время (1990 год), когда слово «русский» в названии вызывало если не отторжение, то очень сильный скепсис. Русское было не в моде. Страна, «задрав штаны», устремлялась в мифическую «семью цивилизованных народов». В этой семейке любой разговор или намек на национальное – это mauvais ton. Вон канцлер Германии Ангела Меркель заявила, что воспетая «толеранцами» политика «мультикультурности» провалилась, так Европа в испуге замерла, но это сейчас, а двадцать лет назад такое вообще было немыслимо. И вот тебе – Русский театр, что в этом названии: эпатаж, маркетинговый ход, способ привлечь внимание «от противного» или причины посерьезнее?

– Я убежден, нет ничего ближе и роднее человеку, чем то, что является его корневой системой, его генами. Мы – представители русской цивилизации. Она во многом была уничтожена в 17-м году – многое был потеряно, но осталась генная память, память о потерянных, если угодно, сокровищах русской цивилизации. А название – это способ заявить: все, что мы потеряли с уходом русской цивилизации, становится нам родным и близким. Вообще о русском человеке в полный голос мы заговорили вновь с приходом в литературу Шукшина, Астафьева, Распутина, Белова, Крупина. До революции культура была в основном дворянской, сразу после «коммисарской». И только тогда пошла настоящая правда, когда русский мужик взял в руки перо. И почему я, рожденный в Новосибирской области, в деревне, где половина населения была Витько, а другая половина – Василенко, должен отказываться от собственной корневой системы! Когда появился в Омске русский репертуарный театр, мне стали задавать вопросы: «Вы против кого?». Я отвечал: «Я не против, я – за! За русскую культуру, русский язык, русский театр». Мое личное мнение – существование русской культуры обусловливает и обусловлено торжеством добра. Главный вопрос русского искусства – зачем человек, грешный, слабый, подверженный страстям, пришел на эту землю, как он должен сделать этот мир лучше. Как писал Шукшин, человек – это попытка Бога осознать самого себя.

Вопрос: Изящный концепт, но почему сегодня востребовано или навязано искусство, потребитель которого вряд ли вспомнит о своем, извините, богоподобии. Шутки ,смех, веселье – чем ниже приспущены штаны, тем смешнее. Соберутся неглупые вроде люди и заявят, мол, мы – альтернатива пустому шутовству, «петросяновщине» и нате вам – «Камеди клаб». Вместо кондовой пошлости получите модернизированную пошлость в квадрате. Прилично одетое и говорящее высоким слогом искусство сегодня не нужно?

– Я не люблю фанатиков, а добровольное потребление такого продукта – форма фанатизма. К тому, что окружает, нужно относиться с улыбкой и не путать добрую улыбку ни с истерическим хохотом, ни с циничным оскалом. Здравый смысл и созидание – несмотря ни на что. Вот мне нравится, когда актрисы моего театра идут в декрет, эта глупая, навязанная именно фанатиками дилемма «или театр, или дети» у нас в «Галерке» не действует. Я так и говорю актрисам – никакие роли не заменят вам никогда улыбки собственного ребенка. Одна секунда такого счастья стоит всех сыгранных и не сыгранных ролей. А что до шутов на телеэкранах, так это просто их уровень. Они лукавят, когда говорят, что вынужденны быть такими из каких-то конъюнктурных соображений. Они такие и есть. Если бы могли, написали бы «Войну и Мир», но не могут, это шутовство и есть их творческий потолок.

Вопрос: Но попробуйте усомниться в их талантливости. У них и учителя такие, вот к примеру, маститый артист, сын знаменитого советского эстрадного комика, сыгравший массу киноролей , как и вы, худрук театра, и пластика у него замечательная, и голос поставлен, но он совсем не актер в «галеркинском» понимании этого слова. Но если бы только актер, он еще и педагог, значит, будет клонировать себе подобных, и они будут задавать тон, формировать свою специфическую эстетику, далекую от классической традиции?

Знаете, Станиславский стал Станиславским только после гастролей его театра в Европу. Там – восторги, а тогда и в России заговорили о новом театральном явлении. Сегодня многие театральные деятели деятели говорят о кончине созданной им системы (нет, я не буду называть их фамилий), но вот пусть они это объяснят актерам в Голливуде или Японии. Там без системы Станиславского просто не станешь актером. Это все шалости постмодерна, разобрать действительность на составные части, поиграться, слепить что-нибудь уродливое и назвать это новой эстетикой. Поиск для искусства – это нормально, и существование разных театров, наверно, оправдано. Важно, какие цели при этом преследуются. Вот мы были на фестивале, в числе участников театр из Испании, спектакль «Гуантанамо», по сцене ходят совершенно голые мужчины и женщины, тут же натуралистично воспроизводятся акты гомосексуальных и прочих изнасилований – Содом и Гоморра, а не театр. Пытаюсь спросить на обсуждении – это для чего? Говорят, но это же правда, так и в жизни! Но для того, чтобы показывать эти факты, есть документальное кино, там не как в жизни, а собственно жизнь. Только это разные жанры. Если я из окна вижу автостоянку, прихожу в театр и вижу автостоянку на сцене, то такой театр действительно не нужен. Может, это и рискованно, но выскажу мысль: театр – это не то, что есть, а то, что могло бы быть. Если мысли материальны, то и образы искусства обладают материальной осязаемой силой. Как говорит в одной неглупой книге театральный педагог студентам: «Отнеситесь к своей профессии серьезно, потому что своей игрой вы можете сделать из труса храбреца, а при известной удаче из негодяя – порядочного человека».

Вопрос: Чем сегодня выживают театры? Где берут деньги на зарплаты и постановки? Как конкурируют и конкурируют ли вообще за зрительские симпатии? В столицах, хоть в «северной», хоть в «старой», в зданиях театров предприимчивые руководители открывают рестораны, а до запрета и казино. Набор удовольствий на любой вкус – от Бахуса до Мельпомены. Да и в зрительные залы заманивают публику, иногда откровенно третируя конкурентов, создавая моду только на свой театр. В Омске есть межтеатральные войны?

– В Омске такого, к счастью, нет. Хотя, разумеется, конкуренция между театрами существует. Но без вражды. По статистике, в театры ходит 3% населения в любом крупном городе. В Омске населения миллион – вот и считайте. За внимание 30 тысяч зрителей мы и конкурируем. Творчески. Есть города (нет, не назову, но точно есть), в которых директора театров даже не здороваются между собой. Мы в Омске здороваемся. И правительство области нам помогает очень серьезно. Это не реверанс с моей стороны в адрес власти – это факт. Мы, например, не боимся строить планы. Вот я говорил три года своим актерам о поездке в Париж, и в 2010 мы съездили туда на гастроли. Теперь мечтаю повезти «Галерку» в Австралию и даже составляю калькуляцию этих гастролей. А почему нет! Русский театр, русское искусство достойно мировой известности.