Ветеран ВОВ Александр Колесников

Их осталось очень мало. Тех, кто знает о войне настоящую правду. Тех, кого уважительно называли – окопники. Вот и правда у них особая, окопная. Истина переднего края, когда убежать от смерти просто некуда, а победить – это единственный способ выжить. Вот таких, которые знают войну не по эвакуациям, работе в тылу или воспоминаниям детства, скоро не будет совсем. Они уйдут, и та Великая война для нас навсегда уже станет книжной историей, которую можно переписать, переделать, навести парадный глянец.

Собственно, это уже делалось – парады бывших SS в Прибалтике, памятники коллаборационистам в Украине. Хорошо хоть ветеранам русской дивизии SS и РОА еще не дают маршировать по улицам когда-то освобожденных от них городов. И ведь никуда не деться от исторического факта: триколор новой России точно таких же цветов, как и знамя власовской армии, и этот флаг был брошен солдатами-победителями к подножию мавзолея, как и другие штандарты разбитых ими германских дивизий.

Правда о войне – это и полтора миллиона пленных в первые месяцы немецкого нашествия, и маленькие очаги сопротивления в глубоком тылу наступавшего Вермахта. И тем, кто добровольно сдался, и тем, кто погиб, не выпустив из рук оружия, было одинаково больно и страшно, вот только выбор они сделали разный. Почему? На этот вопрос может ответить только тот, кто воевал.

Правда о войне – это и тысячи русских немцев, уходивших на фронт, подделав документы. Записавшись евреями или эстонцами, они шли на фронт и погибали за Россию, пятнадцать немцев-добровольцев стали героями Советского Союза.

Правда о войне – это и страшный сибирский десант под Москвой, когда с высоты бреющего полета прямо на головы наступавших немцев без парашютов посыпалась русская пехота. От такого ошалели даже сверхстойкие немецкие солдаты.

Мы, потомки, можем анализировать цифры, сравнивать, ругать или хвалить Сталина, пошло шутить – дескать, проиграли бы тогда, пили бы сегодня немецкое пиво. И как-то не задумываемся, что топливу для печей пива не положено... А ведь это могло стать нашей русской участью, если бы не Победа. Да и цинично рассуждать «прав – не прав» мы бы сегодня тоже не могли: для поленьев не уместен цинизм, от них требуются только горючие свойства. Мы избежали этой участи только благодаря им, этим сегодня больным и не всегда приятным старикам, о которых мы вспоминаем, когда наступает День Победы – праздник для всех, праздник, когда быть русским снова гордо, а советским – не стыдно.

Окопная правда – интервью специальному корреспонденту «СуперОмска» Сергею Прудникову дает писатель, автор трех книг, ветеран Великой Отечественной войны, кавалер пяти боевых орденов и трех медалей, двух «За Отвагу» и «За боевые заслуги» Александр Дмитриевич Колесников. Кстати, боевыми медалями политрук Колесников был награжден в 1941-42 годах. Тогда награждали крайне редко, и любой знак боевого отличия зарабатывался кровью...

Вопрос: Война начинается не с числа в календаре, календарная цифирь – это для историков, у каждого фронтовика своя дата начала войны... Когда война началась для Саши Колесникова?

Для меня война началась с заявления о добровольном призыве в действующую армию.

Я ведь еще в Финскую воевать начал, Уральский студенческий лыжный батальон. Добровольцы – студенты. Написали заявления и на войну. После Финской кто-то из моих однополчан вернулся в аудитории, а я остался в армии уже кадровым военным.

Вопрос: Отечественная война Вас где застала?

Мы стояли на турецкой границе. Угроза нападения Турции была очень реальна (напомним, формально нейтральная Турция была, по сути, союзником Германии, как впрочем, Венгрия, Япония, Румыния, Финляндия, Иран, Ирак, Таиланд, Словакия и Хорватия...). Однако летом 41-го нас перебросили в Крым. Крымский десант – это мы. Воевал против Манштейна (Эрих фон Манштейн, 1887 – 1973 гг, крупнейший гитлеровский военачальник), его танки как раз перебросили из Франции на Восточный фронт, вот с его танками и воевала наша дивизия. За те бои мне дали мою первую медаль «За Отвагу».

Вопрос: Какое сражение стало самым страшным?

Сталинград. Я про его оборону уже третью книгу пишу, вот сейчас заканчиваю. Немного нас было, небольшая группировка комдива Ивана Людникова, Сталинград, завод «Баррикады» на берегу Волги. Нас было 250 человек, а немцев – три дивизии по десять тысяч каждая. Вот и держали оборону, в полной блокаде сорок дней. В общем, не сдали свой участок фронта. Это место потом так и назвали – остров Людникова.

Вопрос: Три дивизии и меньше батальона и до Волги всего тридцать шагов... Почему не сбросили русскую армию в реку? Как это вообще мыслимо – так воевать, за счет чего?

Мужество, теперь я знаю, как это называется. Мы в Сталинграде рядом с дивизией Гуртьева стояли рядом, с 308-й Омской вот вместе за этот завод «Баррикады» дрались. Потом, что осталось от 308-й, передали в нашу дивизию. Вот так нас стало 250 человек (штатная численность пехотной дивизии в Советской армии составляла 14 483 человек. У полковника Людникова соединение из двух дивизий составило 250 – легко представимы масштабы потерь). Конечно, потери были очень большие... Но мы выдержали... Знаете, а отступать-то некуда было – за спиной Волга.

Вопрос: Под Сталинградом отступление закончилось, как наступали?

Из-под Сталинграда под Курск, на Курскую дугу, Орловское направление. Форсирование Днепра. И дальше в Европу, на Берлин.

Вопрос: От Карельского перешейка и Турецкой границы через Крым, Сталинград, Курск в Европу, а где Победу встретили?

В Берлине. Я после госпиталя попал в штаб фронта сначала к Рокоссовскому, потом к Жукову. Так что 9 мая 1945 года я был в Берлине. Такой вот путь солдата 1919 года рождения, нашему поколению и выпала вся война от первого до последнего дня.

Вопрос: Вы сказали, что после госпиталя, Вы были ранены?

Три ранения у меня. И знаете, везло, я после госпиталя каждый раз возвращался именно в свою дивизию.

Вопрос: Вы пишете книги о Великой войне, Вы – ее участник, Вы видели самую страшную войну своими глазами. Почему важно, чтобы люди знали о войне не парадную, а истинную, окопную правду?

Нельзя терять традиции победителей, это важнее, чем кажется на первый взгляд. В традиции побеждать – опыт войны, мое поколение обязано его передать.

Вопрос: Разговаривая о войне с ветераном, трудно избежать этой темы... Чем был для вас, фронтовиков, Сталин?

Обсуждать фигуру Верховного можно, конечно, с разных позиций. Для меня он – главнокомандующий, под руководством которого мы победили в этой войне. То, что сейчас называют «культом», было единственно возможной твердой властью во время войны. Без этой жесткости Сталина мы бы не выиграли войну, я убежден в этом. Правда ведь бывает и жестокой, просто иначе было нельзя...

Вопрос: А в чем жестокая правда войны?

В самопожертвовании, война – это такое испытание, которое можно пережить, только если готов пожертвовать собой, без этого никак.

Вопрос: Чего Вы в канун Дня Победы пожелаете своим однополчанам, а сегодня, наверное, все фронтовики уже однополчане. Таких как Вы, воевавших с 1939 по 45, едва ли наберется целый полк? Чего пожелали бы ветеранам?

Нас, призыва 1939 года, осталось три человека: Иван, Юрий и я... Так что здоровья всем нам...

P.S. Я не решился переспросить ветерана Колесникова – трое на Омск, область или страну, это, в сущности, неважно. Важно, что они пока рядом с нами...