Политконсультант Георгий Шипунов

Любовь, комсомол, Селигер!

- Как вас занесло на Селигер?

- Честное слово, не знаю. Один из моих друзей рекомендовал меня организаторам этого форума. Организаторы запросили у них мое резюме, которое прошло несколько этапов согласования. Причем один из последних «согласователей» – Василий Якеменко, руководитель Федерального агентства России по делам молодежи, один из идейных вдохновителей всех «Селигеров». Со мной связались и попросили прочитать мой любимый курс «Технологию организации массовых кампаний». Вся эта «кухня» согласований мне не понятна до сих пор, но факт налицо: 38 преподавателей с разных концов страны были собраны для того, чтобы прочитать абсолютно разные по направлениям лекции семи тысячам молодых людей.

- Расскажите немного о структуре Селигера.

- Селигер – это прежде всего три направления: образовательное, досуговое и, так сказать, идейно-вдохновительное. Досуг устроен на самом высоком уровне. Все возможные высокие технологии на острове работают бесперебойно. Организаторы создали максимально комфортную среду именно для возраста селигерцев. Идеологическая составляющая тоже простроена очень четко. Начиная с гимна нынешней смены Селигера «Мы сталь!» и заканчивая огромной, по подобию надписи «Hollywood», двухметровой зеркальной надписью «Россия», в которой Россия и отражается. Что касается образовательной составляющей. Ни на одном из курсов не было какой-то явной пропаганды за «План Путина», «Единую Россию», за ту или иную политическую силу. Например, моей задачей было дать ребятам технологии, с помощью которых они смогут работать в своих регионах. Не политические, а коммуникативные технологии, которые позволяют обратить внимание общества на ту или иную проблему. Молодежь сейчас способна найти какие-то оригинальные, креативные ходы. И главная задача Селигера как раз в том, чтобы найти эти ходы и попытаться внедрить их в работе в регионах.

- Но все равно темы курсов так или иначе были связаны с политикой?

- Совсем нет. Например, был очень интересный курс по ораторскому искусству, еще ребятам читали лекции по продвижению роликов в сети Интернет. Конечно, был и курс об особенностях политической системы России, об избирательных технологиях. Но практикующих политтехнологов было немного, в основном все преподаватели были из системы МГУ. Организаторам было важно «вкачать» в селигерцев как можно больше теоретических знаний.

- Ваш курс – явно практический и политический…

- Практический – да, но – не политический! Дело в том, что мы разбирали на практике, как работать именно с социальными явлениями: пьянством, наркоманией, незаконным игорным бизнесом, педофилией, наконец. Любое явление можно разбить на ряд более мелких составляющих. Я объяснял ребятам, что нельзя бороться, например, с несанкционированной свалкой мусора, можно бороться с людьми, которые эту свалку организовали или по попустительству которых она образовалась. Мы разбивали каждое явление на цели или, по-другому, «мишени». Подобному разбору подвергались проблемы разного масштаба, например попытки некоторых политиков переписать заново историю Великой Отечественной войны, очернить ветеранов. С явлением бороться невозможно, но если разбить эту проблему на несколько «мишеней» – можно сделать многое. Каждого из участников этой операции можно вычислить, кто за что отвечает, и уже планомерно работать с ними. Ребята разрабатывали цепь мероприятий, которые в комплексе воздействуют на непосредственных «игроков» проблемы и – это обязательно! – на общественное мнение. После Селигера ребята приедут в свои регионы и начнут работать. И работать эффективно.

- Кто они, участники Селигера? Современные «Павки Корчагины» или карьеристы, направленные общественными организациями? Селигерцы – это современные комсомольские активисты?

- Нет, это не совсем так, хотя параллелей с комсомолом – множество. Самое главное, что давал  комсомол – умение коммуницировать. Этому мы и учили ребят на смене «Политика». Сразу было видно, что ребята приехали мощные, с очень высоким порогом социального реагирования. Сейчас молодые люди отлично ориентируются во всех средствах современной коммуникации. Они знают, куда двигаться, главное – показать им, как это надо делать. Их не надо обучать, как выкладывать ролики в Интернет, они это, в отличие от большинства нынешних политиков, умеют. Задача преподавателей – научить правильно расставлять акценты в ролике, правильно его «продвинуть».

- По фотографиям видно, что на Селигере просто «культ Путина». Знаю, что на одной из «улиц» Селигера расположено устройство с записью выдержек из речей премьер-министра, положенных на ритмичную музыку. Услышать «мысли» Путина можно в любое время суток. Огромная стена, разрисованная фантазийными сюжетами из его жизни – это ли не «культ личности»?

- У молодежи всегда две крайности: или мне интересен этот человек, я готов за него и в огонь и в воду, или он мне не интересен вообще. Так вот, собравшимся на Селигере ребятам Путин крайне интересен. Его идеологемы, его логики поведения, его отношение к жизни попадают на благодатную почву и принимаются молодыми на все 100%. А что касается стены Путина – это место было отдано на откуп ребятам. Там для меня, например, есть вещи неприемлемые. На одной из картин в стиле граффити изображен портрет премьера с «кем-то маленьким на плече», которого он везет в большую политику. Если бы я был технологом тандема – я бы возмутился. А Путин, когда приезжал на Селигер, только улыбнулся «креативу».

- То есть Путин – не диктатор и не монарх. А кто он?

- Путин уже ощущает себя частью истории. Когда на встрече с ним был задан вопрос «В каком качестве вы приедете на следующий Селигер: в качестве президента или премьера?», то Владимир Владимирович ответил просто: «А вам не все ли равно? Я Владимир Путин, нам с вами хорошо общаться, и неважно, в каком качестве!». Абсолютно точно можно сказать, что в историю России войдет «эпоха Путина», и Путин будет самой главной фигурой первого десятилетия XXI века.

- Как проходила нынешняя «встреча с исторической личностью»?

- Вместо запланированного получаса, на которых задавались, конечно же, заранее подготовленные вопросы, разговор с Путиным шел около четырех часов. На все без исключения вопросы ребята получали конкретные, в путинском стиле, ответы. Например, один парень сказал: «Я уже тысячу писем написал в администрации всех уровней, и моя проблема не решается! Мне никто ничего не отвечает!» На что Путин ответил: «Представь, что я десять лет пытаюсь решить подобные твоим проблемы – и тоже часто безрезультатно. Давай вместе работать. И тогда что-то получится!» Ну что разве после такого предложения у молодого человека может быть другой кумир?

- Как Путин может ответить на подготовленные вопросы – понятно. А как он умеет импровизировать?

- Я поработал на множестве избирательных кампаний, работал со многими политиками. Писал речи, консультировал перед встречами с избирателями. Такого оратора, умеющего так овладевать вниманием аудитории, я еще не встречал. Путин каждой своей репликой, каждым словом вбрасывает в слушателей мощный заряд энергии. Он умеет сделать так, что каждый из участников беседы становится как бы «со-творцом» того энергетического поля, которое буквально висит над аудиторией. Люди восторженно воспринимают течение его мысли, переход от темы к теме. Это очень сильный и мощный оратор. Складывается такое впечатление, что к тебе в гости пришел кто-то из твоих родственников, который может посоветовать и рассказать, как жить. Очень простым и понятным языком.

- Были представители омской молодежи?

- Не знаю, на моем курсе не было – точно.

Николай Ветров