Владислав Шурыгин

День народного единства и драки, стычки «наших» с «не нашими». Кто под имперскими бело-желто-черными флагами молотит кавказцев и гастарбайтеров из Средней Азии, кто-то под бело-сине-красным официальным стягом лупит в свою очередь националистов. Мы как-то странно любим Родину. Через насилие и грех. Через обоюдную неприязнь. Русская доля – любить и презирать одновременно. Русский марш 4-го ноября, в праздничный день, пройдет под патронажем партии, возглавляемой сыном юриста. Странно. Хотя... в руководство «Союза русского народа» век назад тоже входили люди с такими «русскими» фамилиями, как Булацель и Бутми. Из категории парадоксов: объявивший себя русским стремится быть большим великороссом, чем русский по крови. А с другой стороны, этот день хоть кому-то дает повод для национальной самоидентификации. Пусть небольшая, но польза... А может, когда-нибудь мы все, научившись уважать национальное в себе, научимся хотя бы терпеть национальное в других. День народного единства, пожалуй, все-таки нужный праздник, нужный как повод подумать, что ведь действительно мы все когда -то были единым народом и надеялись на лучшее. Для всех.

Итак: военный эксперт, обозреватель газеты «Завтра» Владислав Шурыгин в эксклюзивном интервью «СуперОмску» делится собственным мнением о празднике День народного единства.

Вопрос: Ваше отношение к этому сравнительно новому для России празднику?

Владислав Шурыгин: Ко всем новым праздникам я отношусь совершенно равнодушно. И вот почему: дело сильно, «когда под ним струится кровь». Праздники, которые существовали раньше, были выстраданы и достигнуты. Вновь назначенные даты как-то мало трогают. Может, дело в том, что я человек уходящей эпохи. Возможно, молодые граждане новой России будут воспринимать эту дату по-другому. Но для меня, повторюсь, этот праздник гораздо менее праздник, чем старательно игнорируемый день 7-го ноября.

Вопрос: Есть ли шанс у этого праздника стать по-настоящему всенародным?

Владислав Шурыгин: Не вижу я таких перспектив. Знаете, хотя бы потому, что День народного единства вступает в прямое противоречие с состоянием современного общества в России. Это общество национального разобщения. Каждый сам за себя, каждый сам по себе и все против всех. Фактически, если бы мы отмечали день ЧЧВ – человек человеку волк, это был бы более логичный праздник в эти времена.

Вопрос: На Ваш взгляд, для чего он был придуман, как альтернатива 7-му ноября?

Владислав Шурыгин: Обреченная альтернатива, как все попытки такого рода. Это попытка новыми белилами замазать старую краску. Сегодня общество переживает такую громадную ностальгию по СССР. Даже те, кто ругал СССР, кто его помнит со всеми его недостатками, сравнивая пороки СССР с современными общественными пороками, начинают испытывать эту самую ностальгию по ушедшей в небытие стране. Проблема в том, что мы не сможем войти в одну и ту же реку дважды. СССР тоже не вернешь. Сегодня в отсутствии даже попытки создать какой-то современный проект, создать национальную идеологию придумываются праздники. А вот из попытки придумать национальную идею не получается ничего. Праздники появятся сами собой, если в обществе резко изменится вектор, возникнет ощущение того, что мы – единый народ. Когда, наконец, произойдет хотя бы попытка установить в обществе подлинную социальную справедливость, тогда и возникнут пусть не праздники, но хотя бы значимые даты.

Вопрос: Почему этот праздник стал поводом для проведения Русских маршей?

Владислав Шурыгин: Мне отчасти понятны мотивы проведения Русских маршей, тем более что я знаю многих людей, которые их организовывают. Хотя для меня Русский марш – это не символ национального единства, а скорее, символ национального разобщения. Русские марши, с одной стороны, подчеркивают униженность и непонятный статус русских людей в собственной стране. С другой стороны, демонстрируют, что из общества более высшего по своему развитию, как это было при Советском Союзе, мы деградировали и скатились на более низкую ступень. Скатываемся в архаику, в состояние, которое многие страны пережили еще в девятнадцатом веке.

Вопрос: Сколько, по-вашему, должно пройти еще времени, чтобы этот праздник стал праздником в полном смысле этого слова?

Владислав Шурыгин: Проблема не во времени, проблема в действии. Существует действие, которое способно объединить людей. Пока, как говорил Экзюпери, «люди слепо бредут врозь». Ну просто необходима объединяющая людей идея. В начале двадцатого века такой идеей стал коммунизм. Попытка построить справедливое общество и вера в то, что мы способны его построить. Вот после того, как была разрушена и деформирована идея коммунизма, на ее месте никакая другая идея задержаться не смогла. Ну а что касается справедливости рынка и капитализма, все уже попробовали их на своей шкуре. Попытка сделать религию идеологией привела к дикой вспышке, например, исламского радикализма. У православных тоже быстро наступает разочарование в церкви как социальной структуре. Это происходит хотя бы потому, что представители РПЦ точно также не избавлены от недостатков, как и все остальные. Повторюсь, просто не существует сегодня государственной имперской идеи, которая собрала бы нас всех в единый народ. Чтобы она возникла, должна смениться система государствообразования с ее кланами, распилами, откатами. Нам необходимо вырваться из средневековья, в котором мы погрязли. Вот тогда и возникнут настоящие праздники. Мы в свое время спасли челюскинцев, и это спасение стало всенародным праздником, может, и сегодня нам необходимо кого-то всем вместе спасти, чтобы почувствовать себя единым народом. А пока вот такой парадокс: праздник День народного единства есть, а отмечать нечего.

Вопрос: Вы сами собираетесь как-то отметить этот праздник?

Владислав Шурыгин: Никак не буду отмечать. Это не мой праздник. Есть праздники, которые ты искренне почитаешь и им принадлежишь. А во всех остальных случаях праздник – это возможность организма вырабатывать самостоятельно эндорфины. Без, что называется, воздействия извне. Поэтому для меня праздник – это каждый день моей жизни.