Егор Ершов, блогер и публицист

Вот как-то не уменьшилось количество пьяных на омских улицах после героического закона «с 22 до 10», принятого Законодательным Собранием Омской области. Вот как-то не улетучился аромат «спиритуса» из вечерних маршруток и автобусов. Вот как-то не представляет из себя большой сложности прожженному выпивохе после или до запретного часа пойти и купить заветный пузырь в магазине, в котором он давно примелькался. И новые бутлегеры как порождение ограничивающего закона вроде еще не появились. Не появились, может, еще и потому, что старые добрые самогонные точки работают по-прежнему, как выверенный механизм швейцарских часов: точно, тихо, непрерывно. Этот материал разместили наши коллеги с сайта АПН. И мне, ведущему рубрики «Есть мнение» на РИА «СуперОмск», эта то ли анти-, то ли проалкогольная позиция публициста Егора Ершова показалась весьма и весьма любопытной.

Итак, публицист Егор Ершов рассуждает о пользе и вреде алкоголя в России.

Да будет Руси веселие пити!

«Пиянство»

Как известно, миф о страшном русском пьянстве получил такое распространение, что даже многие русские националисты в итоге в него поверили и принялись орать: «Русский – значит трезвый!», пытаясь если не изменить столь ужасное положение дел, то хотя бы убедить себя в обратном. Как же обстоят дела на самом деле? Конечно, то, что русские пили, пьют и будут пить – это очевидно. Но так ли наш народ выделяется этим? Далеко ходить не будем, посмотрим статистику потребления алкоголя за 2011 год, составленную ВОЗ .[i] РФ там на четвертом месте с 15.76 л спирта на душу населения. А теперь познаем все в сравнении. Не будем мучить чемпионов-молдаван, мало ли, может, о страшном молдавском пьянстве мир ничего не слышал лишь потому, что их мало, да и в пример русским их ставить как-то уж совсем не комильфо. Но вот Чехия с 16.45 л и Венгрия с 16.27 л нас опережают. И что-то вот не слышно ничего про страшное чешское или венгерское пьянство. Но все же Чехия и Венгрия – это лишь окраина цивилизованного мира, так что заглянем в его центр. Франция – 13.66 л, Великобритания – 13.37 л. Да, они от нас отстают, но не то, чтобы намного, величины примерно одного порядка. Однако почему-то англичане и французы ассоциируются во всем мире с чем угодно, но только не с пьянством.

Водочная экспансия

В чем же дело и почему именно на нас все так показывают пальцем? Оставим гипотезу о том, что во всем виноваты проклятые жидомасоны, решившие оклеветать народ-богоносецЪ , полоумным бабкам с иконами Джугашвили и подумаем рационально. Почему в Чехии высокое потребление алкоголя? Потому что там считается нормой пить пиво каждый день. Почему во Франции высокое потребление алкоголя? Потому что там считается нормой пить вино каждый день. При этом, как известно, чешское пиво и французское вино – это вещи совсем другого уровня, чем подавляющее большинство россиянского пива и вина. И еще – употребление пива в Чехии или вина во Франции совсем не обязательно значит напиться вусмерть, как правило, речь идет всего лишь о том, чтобы запить ужин. А что у нас? Обратимся опять же к данным 2011 года и увидим, что среди населения в возрасте за 40 (т. е. среди тех, кто еще более-менее застал совок) водка абсолютно лидирует. При этом, как крепкий напиток, она не годится на роль простой спутницы вечерней трапезы. Кроме того, в отличие от, скажем, коньяка или виски ее особо не посмакуешь и в кофе не добавишь. В общем, водка – это тупо для того, чтобы нажраться, да побыстрее. Т.е. нет, можно делать с ней какие-то коктейли, которые можно неспешно потягивать, но в советской культуре, сформировавшейся в условиях дефицита, они делались из одеколона и были уделом совсем уж спившихся граждан (тема этих коктейлей раскрыта Венечкой Ерофеевым в «Москве-Петушках» чуть более, чем полностью). Кроме того, водка быстрее всего вызывает алкогольную зависимость. В общем, можно утверждать, что миф о русском пьянстве в основном держится именно на образе совкового пролетария-алкаша, жрущего водяру.

Альтернатива – «Яга»

Постсоветские поколения начали уходить от употребления «русского национального напитка», но увы, на смену советским горе-традициям пришла новая беда: коктейли в банках. Молодежь клюнула на это дело по причине дешевизны и вкусового разнообразия. В самом деле, зачем покупать дорогущий ром или виски и мешать его с колой, если можно купить по вполне доступным ценам те же коктейли в готовом виде? Само собой разумеется, о том, что все это химия со всеми вытекающими, малолетки при этом забывают. Не говоря уже о том, что пресловутый «Ягуар» (в народе «Яга») – это то, что на наркоманском жаргоне называется «качели» (т.е. одновременно содержит расслабляющие и тонизирующие вещества), что весьма способствует деградации и распаду личности. Так сложился еще один образ, работающий на миф о русском пьянстве – образ подростка, хлещущего ягу банками. Подытожим: наши проблемы с алкоголем – это в первую очередь проблемы, связанные с недостатком культуры его потребления. Кто виноват, я думаю, и так понятно, так что сразу перейдем к тому, что с этим делать в будущем русском государстве.

Ловушка «сухого закона»

Начнем с того, чего нам делать не надо. Первый момент: никаких сухих законов. В результате подобных мер произойдет взлет питья одеколона, антифриза и прочих алкосуррогатов плюс развернется подпольное производство паленой водки и из-за всего этого будет куча отравлений, в т.ч. и с летальным исходом, кроме того, это снизит качество жизни большинства граждан России, что повлечет рост социальной напряженности. И если вспомнить судьбу совдепии, проданной собственным населением ради личного комфорта, то есть о чем задуматься. Второй момент: никаких госмонополий. Это неизбежно ведет к скудному ассортименту в случае монополизации производства и дефициту с очередями при монополизации торговли. А значит, опять же к снижению качества жизни граждан. И третье: никаких ограничений импорта, кроме стран, конкретно спалившихся на производстве некачественного спиртного. Пусть будет на русском столе и пиво из Чехии и Германии, и вино из Франции и Италии, и коньяк из той же Франции, и виски из Шотландии, и многое-многое другое вплоть до вьетнамской женьшеневой настойки!

Напиток для неисправимых

Теперь перейдем к тому, что же нам надо сделать. Начнем с проблемы паленки. Она выпускается в расчете на уже конкретно спившихся людей и подкупает их своей низкой ценой. Поскольку все подпольные цеха в горах Осетии не запалишь, можно решить проблему другим путем: наладить выпуск сверхдешевой государственной водки, пить которую будет вполне безопасно. При этом такая водка должна обладать отвратным вкусом, таким, чтобы только конченые пьяницы стали ее пить. После этого производство паленки прекратится по чисто экономическим причинам. При этом крайнюю распространенность водки как таковой следует признать в целом негативным явлением, не способствующим развитию культуры пития, зато способствующим формированию алкогольной зависимости быстрее, чем любое другое спиртное (чем меньше в напитке всевозможных примесей, тем быстрее наступает привыкание). Посему было бы разумным поднять на нее (кроме государственной водки для алкашей) акцизы настолько, чтобы цены стали по типу как на коньяк или виски бюджетной категории. Стоит, кстати, упомянуть и о том, что водка вовсе не является нашим исконным национальным напитком. В действительности массовое промышленное производство напитка из смеси чистого спирта-ректификата и воды, который мы со времен Джугашвили называем водкой (добезцаря он назывался столовым или очищенным вином) было запущено 1 января 1895 года, одновременно с введением госмонополии. В тот же день были запрещены зерновые дистилляты, «хлебные вина», которые и были традиционным русским крепким напитком по технологии приготовления, аналогичной виски до стадии бочек (кстати, хлебное вино тоже облагораживали, только вместо выдержки в бочках наши предки пошли по пути очистки древесным углем и прочими веществами животного и растительного происхождения, после чего зачастую настаивали то, что получилось, на различных растительных ингредиентах). И по сей день на зерновые дистилляты нет ни ГОСТа, ни техусловий. Так что мешает исправить положение? Надо принять все необходимые правила и установить на это дело более низкие акцизы, чем на водку, после чего хлебное вино имеет все шансы успешно выйти на русский (а потом и на мировой) рынок как в простом, так и в элитном варианте. Помимо восстановления подлинных национальных традиций это безусловно повлечет за собой рост культуры потребления спиртного (так же, как коньяк, виски, ром и прочие дистилляты, хлебное вино можно будет посмаковать, а не просто пить залпом, добавить в чай или кофе, запить им сигару и т.д.).

Трагедия слабого алкоголя

Есть один просто вопиющий факт, касающийся россиянского слабоалкогольного рынка. Как и полагается в этой толерантной стране, национальные напитки практически отсутствуют в ассортименте. Между тем и медовуха, и сбитень очень вкусны. Русская власть же просто обязана с помощью благоприятственной налоговой политики способствовать росту производства и потребления того, что веселило сердца наших предков. Также, раз уж мы заговорили о налогах, нельзя не сказать: налогообложение мелких алкопроизводителей должно быть значительно меньше, чем налогообложение алкогольных империй. Это нужно в целях поддержания максимального разнообразия на рынке. Ну и, знаете ли, приятно зайти в какой-нибудь трактир и выпить там чего-нибудь эксклюзивного.

Культура пития

Напоследок поговорим о пропаганде. Начнем с рекламы. Представляется очевидным, что запрет рекламы спиртного никак не способствует борьбе с алкоголизмом и выгоден в первую очередь нынешним алкогольным королям, заинтересованным в недопущении на рынок новых конкурентов. Посему он должен быть снят (за исключением водки, т.к. ее потребление стоит сократить по уже названным выше причинам). Остается добавить: реклама спиртного может способствовать росту культуры его потребления. Теперь о кино. По линии министерства культуры можно будет принять меры по сведению на нет смакования образов, лежащих в основе мифа о русском пьянстве и поощрению пропаганды культуры пития. На смену всевозможным «Особенностям национальной охоты» должны прийти фильмы, где потребление алкоголя показано эстетично. Пусть пьющий человек в кино будет, скажем, миллионером, потягивающим дорогой коньяк или виски под сигару, или молодым плейбоем, выпивающим со своей красоткой по коктейльчику перед тем, как лечь с ней в постель, или просто успешным по жизни мужиком, любящим посидеть с друзьями за кружкой медовухи или пива в хорошем баре. А быдляки, жрущие водку бутылками, и малолетки с ягой пусть останутся лишь в фильмах про «совок» и Россиянию.