Владимир Крупин, писатель

Как омская «Галерка» открыла московского драматурга.  Почему в работе прозаика самое главное - прижать сидячее место и лишь бы никто не мешал. Где корни русской литературы. Отчего, изменившись количественно, российский читатель изменил качество.  Каким образом сломанные ребра обеспечили работой сибирский театр. И еще о том, что в Новом году нам не стоит забывать, что мы живем в самой замечательной стране мира.

От «Во всю Ивановскую» до «Олрайт», - сказал Емеля». Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что известного русского писателя Владимира Крупина как драматурга открыл Владимир Витько, художественный руководитель Омского государственного театра «Галерка». Рискну предположить, что это было совпадение мировоззренческое, художественное, личностное. Владимир Витько не стеснялся оставаться русским, когда это слово было просто ругательным. Москвич  вятского происхождения Владимир Крупин своей русскостью тоже никогда не манкировал. Это сегодня быть патриотом и любить Отечество дозволяется и даже приветствуется. Это сегодня в державники вдруг кинулись записываться все от либерастов до педерастов. Мы даже патриотизм умудряемся пачкать конъюнктурой. А вот ни Крупина, ни Витько в этом при всем желании в конъюнктурщине не упрекнешь. Они попросту никогда не меняли убеждений. Наверное, еще и этим так раздражая хамелеонов. Эти писатель и худрук оставались русскими, когда это было очень не модно.  «Манера повествования Крупина — свободная, часто с элементами комиче­ского, иногда на грани фантастики. Проза Крупина своим символизмом напоминает притчу, тем более, что Крупин активно использовал эзопов язык. Крупин — православный христианин, и он указывает на основные религиозные про­блемы человеческого существования, поэто­му в его главном герое есть что-то от мудрости старого деревенского юродивого. Для прозы Крупина типич­но полное отсутствие авторского коммента­рия». Приведенная выше цитата, пожалуй, точно характеризует творческую манеру Владимира Крупина.  Так что повторяться не буду, а вот о своих драматургических отношениях с Омском и «Галеркой» Владимир Крупин рассказал «СуперОмску» в эксклюзивном интервью.

 От себя, Сергея Прудникова, добавлю реплику – ну, почему по-настоящему крупные писатели, такие, как Крупин, всегда напрочь лишены фанаберии и снобизма, а чем ничтожнее, то…   

Итак, Владимир Крупин.

- С Омском вас связывает давнее и плодотворное сотрудничество. Кто кого нашел? Драматург Крупин режиссера Витько или это был выбор режиссера, который искал материал для своего театра?

Владимир Крупин: Витько выбрал меня и за это я ему очень благодарен. До него некие заигрывания со мной со стороны московских театров были – я писал пьесы, но их сценическая судьба была не слишком завидной. Мне в этом смысле нечем похвалиться, хотя меня ставили пять театров. Но вот именно омская «Галерка» оказалась самым значительным  театром, она как-то вдохновила меня.  Вот и сейчас пойдет пьеса по мотивам моих прозаических произведений, хотя это оригинальная пьеса, из прозы останутся только реминисценции. Кстати, спектакль «Галерки» «Во всю Ивановскую» по моей пьесе с большим успехом прошел в Москве. Как раз в это время московский театр «Глас» ставил мою пьесу, так они все набежали, чтобы посмотреть, как это делает Витько. Там такая пронзительная сцена есть, когда пять актеров поют «Ах, ты степь широкая…»  - вот этому бы в столице поучиться. «Галерка» - удивительный театр, в нем нет массовки. Все –индивидуальности.

- Вы сами называете себя писателем старым, но драматургом молодым. Насколько велика разница между написанием пьесы и, например, повести?

Владимир Крупин: Разница велика. У меня написана пьеса «Два сломанных ребра, или Забывчивая теща». Написана по личным ощущениям. Я действительно сломал ребра и от долгого вынужденного лежания решил написать пьесу. Потом ее показывал режиссерам – они говорили «хорошо, но, старик, это все-таки мало». А вот Владимир Витько заинтересовался и сказал, что надо делать полнометражную пьесу. И ведь по-хорошему спровоцировал меня на это. Я эту пьесу столько раз переделывал, пока не получилось то, что нужно.  Работа прозаика – это работа одиночки. Драматург – всегда должен представлять режиссера, представлять, что будут делать другие актеры, пока один произносит, допустим, монолог. Драматургу необходимо представлять, как будут взаимодействовать актеры в том или ином явлении, мизансцене. А работа прозаика – это прижал сидячее место и лишь бы никто не мешал.

- Россия – литературоцетричная страна, тенденции в литературе у нас вполне могут обернуться изменением в общественной жизни. Вы, как писатель, можете эти тенденции обозначить?

Владимир Крупин: Русская литература проистекает, корнями уходит в Православие. И пропасть между духовным и бездуховным увеличивается. Действительно, сегодня по целому комплексу причин читателей стало меньше. Но ничуть, и это радует, не ухудшилось качество читателя. Более того он, читатель, стал более требовательным и взыскательным. И мы, писатели, просто не имеем права обмануть его ожидания. Тем более, что наблюдается сильнейший интерес к тому, что называется духовной традицией. Телевидение, порок, мерзость и небывалый интерс к духовной литературе. Игнатий Брянчанинов, Феофан – Затворник. Русские религиозные философы – предмет читательского интереса. Бердяев, Флоренский, Лосев и многие другие великие умы. Нам, воспитанным на Чернышевском и Писареве, открылся за последние 25 лет небывалый пласт русской духовно-философской мысли. С одной стороны «молотят» Донцовы ,Маринины, но это всегда было – детективщина. Ширпотреб, пластмасса, на нее не стоит обращать внимания.  А с другой, многие современные писатели уже говорят о себе, что работают в «духовном поле». Уже перестали чураться слов проскомидия и литургия. Но, к сожалению, часто это просто конъюнктура. 

  -  Понимаю, что писателю сложно говорить о товарищах по цеху, но читаете ли современных авторов ,например, Прилепина, Елизарова, Пелевина?

Владимир Крупин: Я всю жизнь преподавал и преподаю и просто вынужден читать всех современных авторов.  Скажу коротко – то, что они пишут, меня не трогает. Хотя – это все литература. И Лимонов, и Ерофеев, не тот телевизионный мальчик – Виктор Ерофеев, писатель Венедикт Ерофеев. Это тем не менее все – явления литературы. Но моя литература – это Белов, Распутин,  Лихоносов,  Шукшин.  Это круг людей, которые мне дороги и к которым я имею честь принадлежать.  И вообще русский реализм – это необычайно широкое явление, в него органично вписываются все жанры от романтизма до авангарда. Главным остается магистральное направление – борьба за человека, за его душу. 

- Писатель в России традиционно еще и пророк, чего бы вы нам всем пожелали и от чего бы предостерегли в наступающем году?

Владимир Крупин: Знаете, мы как-то все оказываемся плохими пророками в своем Отечестве. Писатели не исключение. В 2014 году я бы пожелал всем героически переносить нападки судьбы. К сожалению, зло не исчезнет с ударами курантов. Зло в этом мире останется, а нам останется бороться с ним. И еще желаю всем помнить, что мы живем в самой замечательной стране мира –России.