Криптовалюты

Доллар - 63,95

Евро - 71,12

Тенге - 0,16

Интервью4575

Александр Беднов, ополченец

Александр Беднов, ополченец

«Украинские власти будут гнать на убой все больше и больше людей, пока у них не иссякнет людской ресурс».

Командир одного из подразделений армии ЛНР Александр Беднов (позывной Бэтмен) откровенно ответил на вопросы журналистов «Аргументов и фактов».

Александр, кем вы были до и как попали в ополчение?

Я милиционер в прошлом. Почти всю службу во времена СССР провел в командировках («горячих точках») — Армения, Абхазия, Грузия. В 2006 году по состоянию здоровья вышел на пенсию. И до нынешней войны работал в коммерческих структурах (в основном в торговых сетях) Луганска начальником службы безопасности. Но потом начался Майдан в Киеве, а затем случился вооруженный переворот и захват власти…

И тогда вы поняли, что придется взять в руки оружие?

Честно говоря, никто из нас не думал, что дойдет до войны… Все мы надеялись на что-то хорошее. Но в марте 20014 года «ударовцы» (представители партии «Удар» — Ред.) устроили стрельбу прямо в центре Луганска у здания обладминистрации. Стреляли в ребят из «Молодой гвардии», которые мирно протестовали.

У них была палатка, как на Майдане в Киеве. «Ударовцам» это не понравилось, и они пришли к этой палатке: одетые в бронежилеты, наколенники, налокотники, вооруженные травматическим оружием. И попытались разогнать «молодогвардейцев» с помощью пистолетов. И активные луганчане начали обзванивать друг друга, быстро собрались и прогнали эту толпу беснующихся фашистов.

Милиция их сначала задержала, а потом отпустила. Несмотря на то что несколько ребят из «Молодой гвардии» были ранены. Я прочитал в Интернете, что происходит, сорвался и тоже приехал на площадь. Тогдашние руководители области чуть ли не руки целовали ребятам, которые съехались со всего города, встали на защиту и разогнали всю эту нечисть. Но на следующий день нам сказали, что никакая оборона здания обладминистрации не нужна. Тогда нам стало понятно, что произошел сговор элит.

Власти предали народ окончательно. Что нам оставалось? Мы плюнули на власть предержащих и решили добиваться правды посредством протестных выступлений. 6 апреля произошел захват здания СБУ, а потом «великое сидение». Я тогда в СБУ не «сидел», а примкнул к движению Алексея Мозгового «Народное ополчение Луганщины».

Он на тот момент считался наиболее прогрессивным и активным деятелем сопротивления нацизму и фашизму. Когда мы увидели, что потихоньку, на мягких лапках украинские войска подбираются к Луганску, я со своими друзьями сформировал военное подразделение для защиты своей земли.

На что вы рассчитывали? Ведь изначально силы были неравны. У вас не было ни техники, ни оружия. Была надежда, что Россия поможет?

Военной помощи от России, конечно, никто никогда не ждал. Это противоречит всем международным нормам. Такой помощи мы и сегодня не ждем. Знаете, на что больше всего рассчитывали? Что вера и правда должны победить. Попытка киевских властей перегнуть нас через колено сыграла ключевую роль. У нас на Донбассе есть такая поговорка: «Если шахтеры встанут — все остальные лягут».

Когда нас попытались стереть в порошок, шахтеры поднялись…. В мае прошел референдум, на котором люди сказали свое твердое «нет» украинским нацистам. Вот тогда и стало ясно, что победа будет за нами.

Вы отдавали себе отчет, кто против вас воевал?

Конечно. Основная масса людей, которые нам противостояли, — это такие же, как и мы, мирные люди, которых погнали на войну вопреки воле, по мобилизации. Хотя какая может быть мобилизация, если не объявлено военное положение? Еще один противозаконный акт украинской хунты и применение двойных стандартов.

То есть им можно, а нам нельзя? «Министерство правды» (так мы называем украинские СМИ) промыло этим воякам мозги до такой степени, что мы просто поражались. Пленные не верили в очевидные вещи. Они были уверены, что все мы поголовно российские граждане: сотрудники ГРУ и ФСБ, спецназовцы. Не верили, что мы местные. Мы им показывали паспорта, они нам в ответ: «Это фальшивка».

Но постепенно они «растормаживались» (как мы говорим), у них открывались глаза. Они видели, что никаких чужаков среди нас нет. Все свои. Когда украинские войска заходили в наши села (нам рассказывали сами жители), люди спрашивали их: «Зачем вы пришли?». «Мы пришли вас защищать», — отвечали украинские военные. «От кого?» — «От россиян». «От каких россиян?!» — «Но они должны быть где-то здесь».

И вояки были очень удивлены, когда никаких российских войск не обнаружили. Глупо отрицать очевидное: в процессе боестолкновений добровольцы (не профессиональные военные) из России стали к нам приезжать.

Добровольцы воюют за деньги?

Никаких денег никто не получает. Было бы, чем воевать.

Каков процент россиян в вашем подразделении?

Я сразу уточню, что у меня в батальоне не только люди с российскими паспортами. Есть ребята из Норвегии, Германии, Казахстана, Узбекистана, Белоруссии. Это все русские ребята, но у них не у всех российское гражданство.

Например, человек, служивший в норвежской армии, разорвал контракт и приехал к нам в ополчение. Сам он родом из-под Санкт-Петербурга. Один из бойцов — байкер, который приехал на мотоцикле из Хабаровска. Приезжих людей в моем подразделении процентов 20. Остальные — местные жители.

Это правда, что вы хотели идти до Киева?

Нет, неправда, до административных границ наших республик. Никто не собирается насильно насаждать свои идеи.

А в чем заключаются эти идеи?

Идея освобождения от нацизма и фашизма. Мы хотим просто нормальной жизни. Хотим жить не в феодальном государстве, где царит беззаконие и где есть свой обособленный мир князьков. Посмотрите, как живет Украина в эти непростые времена. За убийство никто не несет ответственности. При всем богатстве нашего края основная масса людей живет в нищете. Один из моих знакомых сказал: «Я не жил, а отсидел 23 года в этой стране». По-другому не скажешь.

Сегодня к власти в Киеве пришли другие люди. Часть граждан Украины связывает с ними надежду на улучшение жизни…

«Другими» их можно назвать чисто условно. Это те же самые представители олигархата. Миллиардеры, которые прекрасно уживаются между собой вне стен парламента. Они все одним миром мазаны.

При этой власти ничего хорошего в Украине не будет. На протяжении 23 лет народ ждал, что вот, наконец, придут нормальные люди к власти, и будет хорошо. За день до нашей беседы бойцам моего подразделения сдался убежденный «правосек», житель Львовской области. Пробирался к нам на попутном транспорте из своей воинской части. Пришел на блокпост, показал военный билет и был переправлен к нам. Напоили его чаем, накормили. Он говорил о том, что, в общем-то, многие идеи «Правого сектора» в какой-то степени созвучны нашим идеям (хотя понятно, что западная культура сильно отличается от славянской).

А именно, благоустройство страны и освобождение от олигархата, отрицание так называемых гендерных западных ценностей, когда однополые браки и всякие другие извращения признаются вполне нормальными. Когда мы с ним беседовали, он говорил: «Я не вижу смысла дальше с вами воевать, потому что я увидел, что вы воюете не против кого-то, а за свое. За свою землю, за свои семьи, за свои идеи. За право выбора и свою свободу и независимость». Он нам сказал, что на нашем месте поступил бы точно так же. Разница между нами и украинской властью — в том, что мы не навязываем никому свои ценности и свое видение мира. Мы допускаем, что все люди разные.

Вы представляете, что будет дальше?

То, что нас не оставят в покое, — это однозначно. И дело здесь не в кусочке маленькой территории. Это борьба мировоззрений — западной и восточной славянской культуры. Не хочу делать громких заявлений, что идет борьба добра и зла.

Тут с какой стороны посмотреть. Но мы сражаемся за свою правду, за наш образ жизни, за ценности, которые мы впитали на генном уровне. На территории ЛНР и ДНР в очередной раз схлестнулись два мира. Поэтому в покое нас не оставят. Украинские власти будут гнать на убой все больше и больше людей, пока у них не иссякнет людской ресурс. Хотя с каждым днем им будет тяжелее и тяжелее это делать. Две недели назад, в момент «режима прекращения огня» на территории, оккупированной украинскими войсками, происходили серьезные боестолкновения с применением тяжелого оружия. Из одной точки в другую были нанесены удары — 10 пакетов (а это 40-ствольная установка! можете себе представить!?).

Я видел последствия… Так вот, основная причина — некоторые части хотят развернуть оружие в сторону Киева и пойти узнавать правду у киевской власти: за что они воюют? Они идут воевать не за нас, ополченцев. То есть не стоит вопрос перехода на нашу сторону. А мы к этому и не призываем. Стреляли друг в друга 92-я мотострелковая бригада и батальон «Айдар». На радиосвязь с нами вышел один из командиров этих подразделений и попросил не реагировать и не вмешиваться. Потому что у них — внутренние разборки.

То есть они увидели, наконец, что здесь не сепаратисты и террористы, а обычный народ, который отстаивает свое право выбора и тоже борется против олигархата. По большому счету, всех, кто был на Майдане, использовали денежные мешки, совершили с их помощью переворот. А теперь зачем олигархам все эти активные граждане? Они могут точно так же и против них выступить. Поэтому олигархи и придумали эту войну, мифические российские войска, мифических террористов и отправили молодых пацанов на бойню.

А где вы взяли оружие?

Оружие, которое у нас в руках, — это расконсервированные склады украинской армии. И банально — отбитое у украинских военных. В конце августа — начале сентября мы погнали украинскую армию, они бежали в панике, бросая все. Были даже такие факты: например, в населенном пункте Лутугино украинские военные покупали бензин на заправках (где он еще оставался) по 40 гривен за литр для того, чтобы хоть на чем-то уехать. А некоторые, не сумев достать бензин, просто бежали в поля. Переодевались в гражданку, потом мы их еще долго отлавливали по посадкам, оврагам и балкам.

А что происходит с людьми, которые попадают в плен? Какую работу вы с ними проводите?

Кто бы что ни говорил, а мы находимся в состоянии войны с государством под названием Украина. В Киеве могут называть это как угодно. Но это реальная война. И при этом мы относимся к ним в соответствии с Женевской конвенцией о военнопленных 1949 года. После боев возле населенного пункта Смелое ко мне в подразделение попали шесть человек из разных украинских подразделений.

В том числе и «айдаровцы» попались. Четверо из них были тяжело ранены. С поля боя их привезли на операционный стол в военно-полевой госпиталь. Извлекли пули, осколки, провели операции. Два человека находятся в изоляторе. Они сейчас долечиваются у меня в госпитале. Мы нормальные люди, мы не изверги. Русским людям присуща доброта, а не жестокость.
 
А что они творили на оккупированных территориях — это ни в какие рамки не вписывается. Один из бойцов моего подразделения был в плену у «Айдара» на протяжении полутора недель. Фашисты нервно курят в сторонке. Бойцам ополчения вначале отрезали указательные пальцы, затем — пытки и расстрел. Женя (наш боец) рассказывал, что ему одевали специальную повязку на голову и шею.

И он должен был в ней стоять на носочках. Если он опускался на полную стопу, то узлы этой наложенной повязки ломали шейные позвонки. Женя как-то раз простоял 5 часов на одних пальцах. Он говорит, что первые 4 дня еще цеплялся за жизнь, но издевательства, пытки, избиения, которые выходили за все рамки человеческого понимания, были такими, что он просил своих мучителей, чтобы они его застрелили. Был там один рыжий «айдаровец», который ему сказал: «Нет, сепаратюга, для тебя это будет слишком легким выходом». И пытки продолжались.
 
Ему повезло. Он бежал из плена, когда по базе «Айдара» был нанесен удар и разрушена яма, в которой он находился.


 
И мародерство процветало?

Махровым цветом. Когда освободили Хрящеватое, мы вернули одну из больших древних икон владельцам. Ее уже укры погрузили на машину, но не успели увезти. Когда освободили Родаково, от местных жителей слышали, что украинские военные приезжали туда и селились в брошенных домах семьями. В основном — высокопоставленные военнослужащие.

Когда наступил перелом и мы перешли в контранаступление, украинская армия вывозила все, вплоть до плинтуса: телевизоры, холодильники, мебель, личные вещи. У нас есть фирма по быстрой доставке («Новая почта» в переводе на русский язык), так она была завалена контейнерами и ящиками со всем этим скарбом, который вывозился на ту сторону.

Не гнушались ничем, выметали все подчистую. В квартирах оставляли только обои. Особенно отличались беспределом отряды наемников, батальоны, которые никому не подчиняются. Это маленькие частные армии, как в Средние века. Того же Авакова (министра МВД Украины. — Ред.) они попросту посылают в долгое эротическое путешествие и творят свои черные дела. А арестовать их не могут, кто захочет связываться с 300 вооруженными отморозками?
 
У этих мерзавцев одна мотивация — деньги. Огромная часть из них — это уголовники. За совершенные ранее преступления они не понесут ответственности, их судимости будут погашены. Это аналогия с американской практикой. Это сукин сын, но то наш сукин сын, и поэтому он не несет никакой ответственности, что бы он ни совершил.

А что будет дальше с Луганской и Донецкой республиками?

Мы все-таки надеемся, что Россия-матушка приложит дипломатические усилия, чтобы наши республики были признаны. Потому что мы не нарушали международного законодательства. Был проведен референдум. Народ высказал желание жить отдельно. Подтвердил свое право на самоопределение. Как в Косово.

Ситуация аналогична. Американцы отделение Косово приветствовали и аплодировали чуть ли не ногами. И мы делаем это не в пику кому-то. Мы спросили у людей: «Как будем жить дальше?». Народ ответил: вот так. Мы надеемся, трезвомыслящие политики из стран, которые являются эталонами демократии, нравственности и свободы, признают нас. Потому что никаких законов мы не нарушали. Мы будем маленькой, но гордой страной.

За чей счет вы намерены все восстанавливать?

Надеюсь, что на первом этапе нам помогут российские займы. Может быть, Беларусь, Казахстан дадут в долг. А потом сами справимся, ведь потенциал и промышленный, и человеческий огромен. Это сродни тому энтузиазму, который был после Великой Отечественной войны. Вспомните, как отстраивалась страна. На голом энтузиазме людей построили прекрасную страну. Думаю, то же самое будет и у нас, потому что у нас горит огонь в душе.

Среди мирного населения есть такие, которые говорят: «Зря вы взяли в руки оружие. Лучше бы был мир, но в составе Украины»?

Есть, конечно, такие настроения. Отрицать очевидное глупо. Но когда объясняешь людям, что пришли бы укры и просто физически уничтожили вас только за то, что вы говорите по-русски…. Часть людей, наши земляки, до последнего не верили, что идет война, до тех пор пока в их огород не прилетала мина калибром 120 мм. Когда разрушало крышу, сарай. Когда гибли мирные жители. Когда в Одессе заживо сожгли людей. Вот тогда до них доходило. Одесситы тоже не верили, что так может быть.

У вас большие потери?

За все время в моем подразделении только три человека погибли. За все полгода войны. Потери несопоставимые. У нас гораздо меньше гибло людей. Если в начале войны было: один к тридцати, то к концу — один к 150. Мы учились воевать. И чем больше воевали, тем большими профессионалами становились.

А с той стороны допускали грубейшие стратегические и тактические ошибки. Людей попросту гнали на убой. Непонятно, для чего была такая концентрация войск в одном месте, зачем нужны были эти слепые атаки без всякой подготовки? Глупость, которая стоила жизни 15 тысячам украинских военнослужащих. 19 тысяч раненых и 8 тысяч пропавших без вести. Эти цифры говорят сами за себя.

А среди мирного населения Луганской и Донецкой области большие потери?

Самое мерзкое в деяниях украинской власти и военных — они в основном воевали с мирным населением. Артиллерийские обстрелы велись целенаправленно по жилым домам, по гражданскому населению. Ополченцы от этих обстрелов почти не страдали. Погибших и раненых почти не было. Обстреливались в основном города.

Луганск два с половиной месяца день в день с 4 утра до позднего вечера подвергался артиллерийским обстрелам. Гаубицы, точки У, установки «Ураган», «Град». И количество погибших мирных жителей в десятки раз превышают количество убитых ополченцев. За все время войны порядка полутора тысяч мирных жителей погибли только в самом городе Луганске.

Как жил город в момент обстрелов?

Можно было снимать художественный фильм про апокалипсис. Пустые улицы даже днем. По городу перемещались лишь машины ополченцев. Ничего не работало. Выбитые окна. Столбы дыма, горели здания. Артиллерийская канонада, звуки перестрелки.

И больше ничего. Но когда мы выдавили украинскую армию в конце июля — начале августа, люди стали возвращаться постепенно. А после 4 сентября, когда были подписаны минские соглашения, люди стали массово возвращаться домой. Пустили общественный транспорт. Электричество, вода, тепло — все появилось в домах. Стали работать маленькие частные предприятия. Не все сразу, но постепенно в город возвращается жизнь.

Могу сказать, что бы мы делали без наших братьев россиян — неоткуда было брать ни воду, ни еду. Коммуникации перекрыты. Идет война, подвоза продуктов нет. Те запасы, которые успели спасти, были свезены в одно место, и людям выдавались по нормам военного времени. Если бы не помощь извне, мы бы не выстояли. Помогали ведь в основном простые граждане. Причем из разных стран. Посылки приходили не только из России, но и из Канады, Чехии, даже из Бразилии.

А по поводу сбитого малайзийского «Боинга» какие разговоры среди ополченцев ходят?

Все прекрасно знают, что это не наша работа. Общеизвестно, что первые «Буки» были сняты с боевого дежурства еще в 2008 году и переданы безвозмездно Грузии (это еще Ющенко сделал), а последние «Буки» вывели в 2010-м. Это специфическое вооружение, очень сложное. У нас таких людей нет, которые могли бы ими управлять. Поэтому это была чистейшей воды провокация, причем сделанная топорно. Хотя бы фиговым листочком прикрылись. Мы общались с ребятами из ДНР, когда это произошло, они тоже были шокированы произошедшим.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс Дзен.

Перейти к другим новостям из категории "Интервью"
Читать все последние новости Омска и Омской области