Михаил Тюфягин, экс-замминистра строительства и ЖКК Омской области

Резонансное  уголовное  дело  в  отношении  экс-заместителя министра строительства и жилищно-коммунального комплекса Омской области Михаила Тюфягина  и его родственника Норика Сарояна стало первым громким коррупционным разоблачением среди небожителей омского политического олимпа. Четыре года омские СМИ печатали на первых полосах и размещали в топ-новостях подробности судебных хроник.

Тюфягин и Сароян верят в то, что смогут доказать свою невиновность, но эти первые полосы уже не переписать заново. Советский районный суд города Омска признал их виновными и назначил им наказание в виде 4 и 3 лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима со штрафом каждому в размере более 17 млн рублей. Сейчас они уже начали отбывать свой срок в карантинном отделении колонии строгого  режима  № 6, где знакомятся с порядком и условиями отбывания наказания, своими правами и обязанностями. В омском УФСИНе исключили возможность содержания Сарояна и Тюфягина на каких-либо привилегированных  условиях, их тюремный быт ничем не отличается от быта других сидельцев.

При встрече мы отметили, что Михаил Тюфягин совсем не похож на растерянного  и деморализованного, он  харизматичен, энергичен  и  подкупающе обаятелен. Итак, что же испытывает  человек, поменявший сытую чиновничью жизнь на зэковскую  робу, экс-замминистра строительства и ЖКК Омской области рассказал в эксклюзивном интервью «СуперОмску».

- Каждый  успешный чиновник ассоциирует себя, пусть и неявно, с каким-то историческим деятелем прошлого. Есть ли кто-то из выдающихся политиков в российской или мировой истории, сравнение с которым Вам бы польстило?

- Для меня идеалы политиков – это Иосиф Виссарионович Сталин и Путин Владимир Владимирович.

- А из омских политиков кто для вас идеал?

- Из омских политиков пока не вижу.

- Но все-таки в вашей карьере был какой-то человек, которым вы восхищались, на которого равнялись?

- Безусловно. Недавно, накануне 70-летнего юбилея Победы ушел из жизни Ботвинкин Дмитрий Васильевич, это мой кумир, он был раньше первым секретарем у нас в районе, и потом мы дружили. Он мне по возрасту как отец, я к нему ездил, часто общались, на рыбалку ездили. Вот его понимание жизни и жизненный опыт, его вклад в становление Саргатского района для меня пример.

- По какому принципу вы увольняли и по какому принципу вы принимали на работу?

- Увольнял по принципу полной профнепригодности.  Особенно когда нет у человека задатков, а желание быть руководителем есть, почувствовать себя в высоком кабинете с красивой секретаршей. Когда красивая машина, сам весь беленький, чистенький и пушистенький, а в деловых качествах полный ноль.

- Что для вас было самым сложным в вашей работе как главы, так и заместителя министра? Какими решениями вы гордитесь?

- Если главой района, то мне пришлось участвовать в нескольких федеральных программах и благодаря этому участию в Саргатке, в частности, появился новый современный микрорайон для строительства малоэтажного жилого массива. Вы понимаете, сегодня для любого молодого человека, молодого специалиста первый вопрос не столько открыть бизнес, сколько где проживать. При том нужно, чтобы в шаговой доступности была вся социальная инфраструктура. Так вот при помощи федеральных программ мы всю эту социальную инфраструктуру людям предоставляем – по 15 соток земли в лесном  массиве, с дорогой, освещением, водой, газом, и все это бесплатно.

Для меня самая интересная работа была в  ранге  заместителя  министра, я курировал четыре направления, в том числе энергоресурсосбережение, есть такой 261-й закон. Оказывается,  мы в России тратим очень много  электроэнергии для своей жизни, для производства. Здесь непочатый край для экономии. У нас, как учили в школе, «Широка страна твоя родная, много в ней лесов, полей, рек и природных богатств». И соответственно  у нас появлялось желание эксплуатировать, потому что этого много, и эксплуатировать  бездумно, хотя даже богатый человек не может себе позволить эксплуатировать и тратить очень много.

- Вам часто приходилось принимать решения, от которых зависит чья-то судьба. Чем вы руководствовались (опытом, интуицией, знаниями), принимая такие ответственные решения?

- Простой жизненной необходимостью,  вот и все.

- У каждого человека в жизни была ситуация, когда хотел как лучше, а получилось как  всегда. А были ли решения, за которые вам сегодня стыдно, о которых вы жалеете? Если не хотите, можете не отвечать.

- Решения такие были, и я могу назвать, почему нет. Знаете, невольно все же через себя пропускаешь. Вот мне пришлось газифицировать поселок Нижний Иртыш, может быть, по северному направлению вы ездили и видели. От Верблюжьего до Нижнего Иртыша всего лишь 8 километров, и вот Нижний Иртыш нужно было газифицировать, потому что там стояла огромная котельная на мазуте и были большие финансовые затраты для того, чтобы хотя бы эту котельную запустить, тем более прогреть. Мы составили документацию, она нам обошлась в 300 тысяч рублей, я как сейчас помню, и стоимость проекта составила 8 миллионов рублей. Естественно, 8 миллионов рублей из районного бюджета взять негде. Мы начали искать варианты, и тут кстати или некстати появился «Газпром» со своей программой, он у нас эту документацию за 500 тысяч покупает, перерабатывает, проект стал стоить 24 миллиона, но у них денег много, это проблемы не наши. Но вот как бы ассоциации возникают вот такие, 8 или 24, та же самая протяженность и остальное все то же самое. Вот это несколько всегда настораживало.

- От тюрьмы и сумы не зарекаются, а когда человек попадает в тюрьму, оказывается в сложной ситуации, от него часто отворачиваются те, кого он считал друзьями. Ваши друзья остались рядом с вами? Вы разочаровались в ком-то?

- Могу ответить на тюремном жаргоне, плохой человек – это «редиска». Вот если он в жизни был «редиска», он так там и остался «редиской». А те, кто были порядочными людьми, и даже те, которых я вроде бы по жизни и не замечал, а может быть, даже и обижал, помнят обо мне и протягивают руку помощи сегодня.

- Михаил Дмитриевич, вы более трех месяцев отбываете наказание. Апелляция также не избавила вас от уголовного наказания. С чем вы связываете именное такое решение суда? Будете ли вы обжаловать приговор?

- Вы знаете, а вы поднимите статистику и посмотрите, сколько через апелляцию было оправданий, я сам могу несколько цифр привести вам официальных. Во времена Сталина много коррупции было, а оправдательных приговоров было до 10%. Сегодня статистика говорит 0,3-0,4%. Вот вам и ответ. Конечно, мы хотели и надеялись на оправдание, но увы.

- Вы будете обжаловать свой приговор?

- Безусловно, вплоть до Страсбурга.

- Что вы испытывали на протяжении более пяти часов, пока зачитывали приговор? Вы верили, что вас оправдают?

- Да, верил. Я вам больше скажу, против меня было возбуждено уголовное дело по четырем статьям. Хватило сил и мужества у суда по трем оправдать.

- Ранее вы назвали требования прокурора о 9,5 годах лишения свободы смертным приговором? Срок сократили почти в два раза. Как вы переносите свое заключение? Как ваше здоровье? Как к вам относятся?

- Еще не все здесь понятно. Относятся по-человечески.

- К вам нет предвзятого отношения?

- Абсолютно. Здесь чувствуется уважительное отношение к возрасту.

- Вы отправились в изолятор прямо из зала суда, не попрощавшись с родными. Вам удается видеться с близкими? Как поддерживаете связь с ними?

- Здесь не виделся еще, в следственном изоляторе мы встречались через стекло.

- Помимо лишения свободы вам нужно будет заплатить штраф 17,1 млн рублей. 900 тысяч сбросила апелляция. Как вы планируете исполнять эти обязательства?

- Апелляция скинула не 900 тысяч, а 9 тысяч. Я, может, иронизирую, но все равно послушайте, я на суде пытался объяснить это. Вы про мою историю знаете, я работал, вроде бы не последним человеком был, заработал пенсию 13 тысяч рублей в 2011 году. Вот для того, чтобы мне ее отдавать на гашение того штрафа в 17 млн, 113 лет примерно уйдет на это. Я согласен, если 113 лет платить буду, а если половина, потому что надо же еще и на лекарства, а у меня даже кредит еще есть, то это 200 с лишним лет. Абсурдно, согласитесь.

- Вас защищали именитые адвокаты, вы считаете, что они сделали все возможное?

- Лучше без комментариев, вы и сами, наверное, не меньше меня знаете.

- Уголовное дело с вашим участием называли одним из самых громких коррупционных скандалов региона. Как вы переживали всю связанную с этим шумиху в омских и федеральных СМИ? Как вы считаете, объективно ли освещали СМИ этот процесс?

- У меня есть ответ, хороший ответ на это. Вот ходил постоянно здоровый такой рыжий парень, Жора его или Георгий звали. Мы с Нориком спрашиваем его: «Ты после каждого суда почему ерунду-то всякую пишешь?» Он говорит: «А что писать нужно?» Я говорю: «Правду пиши», а он говорит: «А кто ее будет читать?» Вот и все. Вот весь ответ вам в вашем вопросе. Я надеюсь, что вы настоящий журналист, вот вам лично говорю, Светлана. А туда в основном ходили не журналисты,  а статисты, которым лишь бы взять с обвинительного заключения цифры, слова и переписать ради громкого звучания. А вот таких журналистов, кто бы даже не помог нам, а просто объективно написал, сейчас очень мало. Я надеюсь, что это и вы.

- С какими сложностями вам приходится сталкиваться сейчас? Как складываются отношения с другими заключенными? Устраивают ли вас условия содержания? Я так поняла, что вы находитесь в карантине с Нориком Сарояном?

- Да, мы в следственном изоляторе порознь сидели. По колонии трудно еще судить, есть только первые впечатления. Кормят нормально. Те продукты, которые даются на завтрак, на обед и на ужин, по вкусовым качествам мне нравятся. По условиям содержания поражает чистота – ни окурка, ни соринки. Единственное – жалко тех пацанов,  у которых родственников нет, к которым никто не приедет и не напишет.

-Вам удается следить за новостями, ситуацией в мире, в регионе?

- В СИЗО телевизор у меня в камере был, поэтому он мне даже надоел с этой информацией. Я полностью в курсе того, что про нас давали.

- На скамье подсудимых в настоящее время места заняли чиновники облправительства. В том числе Юрий Гамбург. Уголовное дело возбуждено в отношении Риты Фоминой. С чем связана, на ваш взгляд, такая неблагоприятная и повальная тенденция в правительственных рядах?

- У меня есть ответ, но я не буду говорить. Время все рассудит.

- Как вы планируете проводить свое свободное время в заключении? И чем были заняты прошедшие три месяца?

- Мне трудно судить, чем я здесь еще буду заниматься, неслучайно говорят, что в больнице лежат, а в тюрьме сидят. В СИЗО, действительно, сидишь и сидишь, бестолково и тупо. Здесь, я надеюсь, если позволит здоровье, то буду просить предоставить мне возможность где-то потрудиться в зависимости от моей специальности, образования, жизненного опыта.

- Уже решили, что в первую очередь сделаете после освобождения?

- Сразу же в церковь.

- Есть ли вещи, которые вы хотите передать посредством интервью родственникам, омичам и вообще людям?

- Дай Бог всем здоровья, душевного и телесного.

- Что вам дало силы бороться, причем столько времени? Вера в Бога, любовь семьи, друзья?

- Светлана, вы, по сути, сами и ответили на свой вопрос. И вера в Бога, и семья, и родственники, которых очень много.  Из них меня никто не оставил. И истинные друзья, и я очень им всем благодарен. Например,  Гришин Сергей Николаевич, это бывший руководитель аппарата администрации Саргатского района. Все 4 года, пока продолжается эта эпопея, он всегда был рядом со мной и всегда помогал. Ему абсолютно без разницы были мои должность и статус. Да и здоровая часть саргатского общества всегда была на моей стороне в моральном плане, а где-то и в материальном, они сейчас помогают моей семье. Это придает дополнительные силы.

- А ваши бывшие коллеги, областные чиновники?

-  У большинства из них возник сразу же мандраж, мандраж очень простой – каждый очень боится за себя и за свою судьбу. Их понять можно.

- А как обстоят дела с соблюдением прав верующих в колонии?

- Вот ангел-хранитель, он всегда со мной (достает и показывает икону ангела-хранителя). Крест на мне, и  у меня еще и молитвослов здесь есть. От сотрудников узнал, что в колонии есть рака с мощами Иоанна Предтечи.

- Вы когда-нибудь думали, что окажетесь в тюрьме?

- Никогда. У меня исключительно внутренний переворот произошел, конечно, потому что я всегда всех учил жить честно и работать честно. После того как все это со мной произошло, у меня, скажем так, несколько изменилось мировоззрение.

Сейчас спросим Норика Мусабековича (Сарояна – ред).

- Как вы считаете, почему так получилось с вами?

- Мои слова уже ничего не значат, так нужно значит кому-то было. Вот, Светлана, вы только что здесь, в этом кабинете, сказали, что с нас 900 тысяч рублей сняли, вы не ошиблись, это везде так написано. Я хочу сказать, что если в одной цифре столько ошибок, то в деле сколько может быть ошибок, как тогда моя судьба будет правильно решена?

- Как к вам здесь относятся?

- Ко мне все хорошо относятся, нормальное, человеческое отношение, я даже не ожидал, что именно такое может быть человеческое отношение здесь. Может быть, неуместно скажу, но здесь больше честных людей и порядочных, чем на воле, раз со мной так случилось.

- То есть те слухи, которые распространяют об омских колониях и пытках, не имеют под собой никакой почвы? К вам не было плохого отношения?

- Конечно, здесь такого нет.

- Чем сейчас заняты ваши дни?

- Мы утром встаем и по распорядку дня – зарядка, завтрак, ознакомление с внутренним распорядком, обед, ужин.

- Что вы сделаете сразу после освобождения?

- Я христианин, и я сразу поеду в церковь.

- К вам врачи приходят?

- Да, все, что нам необходимо, нам дают, в определенное время приходит врач и приносит таблетки, проводит осмотр, спрашивает о самочувствии.  

- Будете обжаловать до ЕСПЧ?

- Нет, до европейского мы пока дойдем, уже срок кончится, может, пораньше получится.