«Как сбежать из Сибири в Нью-Йорк» - инструкция для политзаключенных от The New York Times 1885 года

На этот раз, благодаря архивам The New York Times, я напишу об одном уникальном случае политической эмиграции. Тем более, что в начале 2014 года тема политзаключенных и эмигрантов стала достаточно актуальной, и дело даже не в Майдане. На днях опальному российскому бизнесмену и оппозиционному политику Борису Березовскому исполнилось бы 68 лет, совсем недавно был освобожден Михаил Ходорковский, затем Платон Лебедев. Можно сколь угодно вспоминать касту российских олигархов 90-2000-х, которые вели свою политическую борьбу. Исследователи отечественной истории часто начинают отсчет политической эмиграции в российской истории с Андрея Курбского, а его переписку с Иваном IV называют началом русской публицистики. Огромный пласт политзаключенных и эмигрантов дал нам XIX век и первая четверть XX-го, здесь можно назвать массу известных фамилий. Однако на страницах The New York Times нашелся очень интересный персонаж, имя которого останется неизвестным.

Статья носит красноречивый заголовок: «Из Томска в Нью-Йорк: история побега нигилиста из Сибири». Автор ссылается на интервью, которое «нигилист» дал английскому корреспонденту журнала Contemporary review Уилльяму Уестеллу (занимался как раз написанием статей и брошюр о русских революционерах). Этот самый корреспондент не разглашает имя своего сибирского собеседника, и у меня сразу возникает вопрос: «А был ли мальчик?». Скорее всего, был, но каждый рассудит, как велит его совесть.

Russian nihilists on the way to Siberia. Wood engraving,1887.

Сразу отмечу, американская газета не жаловала российских нигилистов и часто выступала в поддержку правительства, освещая различные события, связанные с судебными процессами оппозиционеров XIX века. Вернемся к нашему «мальчику». С его слов, он был студентом медицинского вуза в Санкт-Петербурге, затем побывал на Русско-турецкой войне, после возвращения в Петербург решил испробовать себя в качестве писателя. В итоге его заметки публиковались в печатных органах революционной организации «Народная воля». В два часа дня 13 февраля 1882 года, прогуливаясь по городу, к нашему «мальчику» подходит человек в штатском и представляется агентом тайной полиции, после чего сообщает, что тот объявлен нигилистом и подлежит аресту. Молодой человек выразил свое удивление, так как писал он под псевдонимом, о его политических убеждениях никто не знал за пределами организации, значит, он был кем-то предан. У «мальчика» конфискуют все имущество и первым же этапом отправляют в Сибирь, дальше начинается самое интересное.

Отец нашего героя через свои связи начинает разрабатывать план побега. Дорога на каторгу шла через всю Россию. Первым сибирским городом новоиспеченного политзэка стал Томск. По приезде сюда в первую очередь он выпил водки в местном кабаке (хороша каторга). Здесь он встретил друга своего отца (неожиданно, правда?), который предложил сходить в баню ему и сопровождающим офицерам, и опять они пили водку. После того как офицеры напились и уснули, «мальчик» с «другом отца» украли форму солдат и побежали, пока никто не проснулся. Ребят ждали лошади, они поскакали в томские леса и только ближе к утру остановились, чтобы переодеться в украденную форму. Следующим пунктом назначения должен был стать Енисейск. Добравшись до маленького города, беглецы переоделись в «цивилизованную» одежду и отправились обратно в Россию.

Наш «мальчик» постоянно разделяет Россию и Сибирь, возможно, он поддерживал сибирское областничество (сепаратистское направление в Сибири), поэтому из Енисейска в Сибири они отправились именно «в Россию». Путь их лежал по «непроходимым дорогам» к Екатеринбургу, дальше, через уральские горы, в Казань. Расставшись со своим «спасителем», из Казани он поехал в Нижний Новгород и оказался в Вильне, где встретился с отцом.  

«Путешествовать по России очень легко, каждый может сделать это при условии, если есть много денег», - сообщил наш «мальчик» журналисту.  Согласиться с этим утверждением 129-летней давности можно и сейчас. Вернемся в славный польский город. Отец героя сказал, что возвращаться в Петербург ему нельзя, нужно бежать дальше. Собрав необходимые вещи и распрощавшись с отцом, матерью и сестрой, нигилист отправился в Германию.

Переполняемый страхом он пересек русскую границу, далее через Германию путь лежал во Францию, где он оказался в городе Гавр, что в Верхней Нормандии. Из гавроского порта корабль отправил «мальчика» в Нью-Йорк. В апреле 1883-го корабль прибыл к берегам Нью-Йорка, в кармане у беглеца было 17 долларов. Местный полицейский указал, как пройти по необходимому адресу, который он получил в Берлине. По этому адресу ему оказали помощь, первые месяцы в Америке «мальчик» съездил в Нью-Джерси, учил язык и открыл маленький бизнес.

На вопрос журналиста о вероятном возвращении в Россию он ответил: «...однажды я верну свои права и состояние». Вернул или нет, мы не узнаем, открытый конец трагической истории. Таким оказался сбежавший политзаключенный образца 1885 года. А вы говорите, что Сибирь нельзя покинуть. Можно! И даже таким способом.

История эта мною пересказана вкратце. Конечно, сомнения по поводу «был ли мальчик» у меня остались, да и само повествование напоминает, скорее, голливудский боевик с Брюсом Уиллисом в главной роли, чем реальные гонения беглого каторжника. Хотя были прецеденты в отечественной истории, например, член боевой организации эсеров Петр Карпович сбежал из сибирской каторги прямиком в Лондон.

Другая сторона медали заключается в том, что The New York Times зарабатывала свой авторитет, публикуя репрезентативную и достоверную информацию. По крайней мере, я буду знать, что и у нас, в Сибири, могут происходить события, достойные политического бестселлера. Правда, что узнал о Сибири американский читатель? «Каторга», «баня», «водка», «плохие дороги», «леса», «дикие животные» - вот такой набор характеристик.

Семен Матюшенко специально для «СуперОмска»