Омские «Любочка» и «Степаныч» могут повторить судьбу Эйфелевой башни

Пожалуй, наиболее резонансной омской новостью за минувшую неделю оказалось беспрецедентное по местным меркам дело об известных скульптурах в центре города. Вкратце напомним фабулу судебного иска: некий предприниматель Роман Рудаков заключил договоры с авторами «Степаныча» и «Любочки» Сергеем Норышевым и Игорем Вахитовым. Взамен на вознаграждение и регулярные лицензионные выплаты бизнесмен теперь обладает исключительными авторскими правами, которые действуют на период жизни создателей и спустя 70 лет после их смерти. Затем Рудаков потребовал 7,8 млн от издательства «Омский ракурс», которое издало сувенирный фотоальбом со снимками тех самых злополучных скульптур.

По просьбе «СуперОмска» ситуацию прокомментировал французский адвокат, соучредитель и партнер фирмы AK Avocats Валерий Кожевников.

Омская история меня заинтересовала, и я даже задался вопросом: а что произошло бы, если бы «Любочка» и «Степаныч» находились в центре Парижа? Как это ни странно, в настоящий момент французский закон по-прежнему запрещает использование, то есть воспроизведение и распространение изображений памятников архитектуры или скульптур, на которые распространяется действующие эксклюзивные авторские права (то есть в случае, когда создатель произведения жив или умер менее чем 70 лет назад). Следовательно, для использования таких изображений (в фильме, рекламе, на открытках и проч.) требуется письменное разрешение правообладателя. Использование без разрешения, предусмотренного ст. L.122-4 французского кодекса об интеллектуальной собственности, строго запрещено. Какого-либо специфического исключения — которое относилось бы именно к данным произведениям — из данного правила не существует.

Таким образом, по общему правилу, коммерческая фотография Лувра не может без разрешения воспроизводить одновременно знаменитую Пирамиду, возведенную во дворе музея по инициативе Миттерана. То же относится к Триумфальной арке в конце Елисейских полей, к Центру Помпиду или недавнему Виадуку «Мийо». В той же степени, если можно свободно воспроизводить на открытках Эйфелеву башню днём (так как знаменитый инженер Гюстав Эйфель скончался в 1923 году), то для ночных фотографий с праздничной подсветкой, которая охраняется авторскими правами, потребуется разрешение.

Причём интересно, что совсем недавно французский парламент отказался принять поправку к статье L.122-4, согласно которой в статью предлагалось внести исключение для памятников архитектуры, по примеру таких европейских стран, как Германия и Швейцария. Тем не менее этот экскурс был бы неполным, если не добавить, что французская судебная практика все-таки иногда дает поблажку. Так, судьи признают небольшое исключение, выстроенное по принципу так называемого заднего плана. Например, в случае, если памятник или скульптура фигурируют в качестве «аксессуара» в главном сюжете фотографии, такое использование изображения нарушением не будет (последнее громкое дело закончилось в 2005 году, когда Кассационный суд окончательно отказал в признании нарушения авторских прав скульптора Даниэля Бюрэна и архитектора Кристиана Дрэве).

В свою очередь специалист по интеллектуальной собственности и коммерческому праву, петербургский юрист Виктор Пастернак отмечает, что омская ситуация довольно неоднозначная, виной тому сомнительные формулировки подлежащего применению закона.

Общее правило Гражданского кодекса, разумеется, заключается в необходимости получать согласие правообладателя на любое использование произведения, исключительным правом на которое тот владеет. Но закон содержит определённые исключения, которые необходимы в целях соблюдения публичных интересов, то есть интересов общества, а не отдельных лиц.

К такому исключению относится норма п. 2 ст. 1276 Гражданского кодекса. Там сказано буквально следующее: «Допускается свободное использование путем воспроизведения и распространения изготовленных экземпляров, сообщения в эфир или по кабелю, доведения до всеобщего сведения в форме изображений произведений архитектуры, градостроительства и произведений садово-паркового искусства, расположенных в месте, открытом для свободного посещения, или видных из этого места».

Проблема в том, что нет однозначного понимания, является ли скульптура, установленная на городской земле, элементом градостроительства или произведением архитектуры, о которых идёт речь в названной статье. Если исходить из смысла комментируемой статьи, то, скорее всего, мы должны сделать вывод о том, что стационарный элемент оформления городской среды, постоянно находящийся на определенном месте, очевидно, должен признаваться тем самым объектом, про который говорится в законе. Но указанная норма является исключением, а значит, с другой стороны, не подлежит расширительному толкованию. Между тем суд, решая вопрос о наличии или отсутствии нарушения должен исходить не только из буквы, но и из духа закона, при необходимости применяя аналогию закона, скорее всего, и к описанному кейсу.

Таким образом, полагаю, что при разрешении этого дела суд должен учесть характер скульптуры как элемента городской среды, постоянно находящегося в определённом месте, и, конечно же, учесть возможное злоупотребление правами со стороны новоиспечённого правообладателя.

Размер заявленной компенсации с учётом сложившейся в стране судебной практики, наверное, можно считать завышенным. Несмотря на то что закон даёт правообладателю возможность рассчитывать компенсацию как двукратную стоимость контрафактного экземпляра произведения, высшие суды уже давно указали на то, что суд имеет право снижать размер компенсации, исходя из принципов соразмерности, справедливости и, разумеется, самой сути компенсации как возмещения гипотетических - потенциальных - убытков правообладателя. Тем более сейчас Конституционный суд готовит постановление, которое, видимо, даст дополнительные ориентиры суду как раз для подобных случаев. С учётом особенностей спорного объекта, если суд сочтёт, что нарушение имеет место, суд может взыскать компенсацию в значительно меньшем размере, чем хочет правообладатель.

Практики по нарушению исключительных прав на скульптуры, исключительное право на которое ещё не прекратилось, не так много в стране - дела единичные, поэтому говорить о сложившемся тренде невозможно.