Памяти абсолютного Бродского

Это очень не по-русски – интеллектуальная эстетика. Может быть, вообще не по-человечески. Но не по-русски точно. Наш посконный эстетизм забубенно-красивый, пошло-эротичный, но всегда безумный. И всегда искренний. Этим он нам и близок. Как пьяная, но честная слеза. Бродский – другой, его нельзя приватизировать, как нельзя Данте,  Шекспира, Толстого. Это «над» или, если угодно, «сверх» человеческое. Поэтому его  диагнозы так точны и скорбны. Иосиф Бродский – обыкновенный гений.

Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года, Ленинград, СССР. Умер 28 января 1996 года, Бруклин, Нью-Йорк, США. Похоронен на кладбище Сан-Микеле в Венеции.

Пятистопный ямб и виртуозная просодия в самом музыкальном значении этого термина. Но кроме, кроме… Всегда ждешь от литературы собственной реакции в виде мысли или чувства. Поэзия Бродского провоцирует читателя на то и другое. Напрашивается сравнение. (Рамки приличия позволяют автору сравнивать гения с гением. Пусть и с сугубо потребительских позиций). Иногда стихи Бродского напоминают итальянский концерт Баха. Невероятно сложно. Исключительно виртуозно. Феноменально красиво. И главное, почти без метафор. Поэзия мысли, воплощенной в слово. Иосиф Бродский будто опровергает библейскую заповедь Екклесиаста – «слово реченное – есть ложь». В том изводе, что слово неизбежно искажает мысль. У Бродского – нет. Тождественность слова и мысли. Может, еще и поэтому его стихи так ошеломляют. Хотя, как сказал один современный писатель, настоящая литература пишется исключительно для себя. Без заботы о читателе. Для самовыражения. И это справедливо.         

Лично меня, автора этого текста, великолепный поэт Евгений Евтушенко попросил не сравнивать его с Бродским. Слегка раздраженно. Понимаю. И это не зависть. Это – ревность.  Зависть – удел натур помельче. Для Евтушенко быть первым в России мало. Нужно в мире. А вот место оказалось занятым. Бродским. Но я видел, что Евтушенко о Бродском помнит. Всегда. Перед своим последним выступлением в Омске тоже.  

Сочинять «под Бродского», конечно, можно. Как снимать под Тарковского. Пятистопный ямб – хорошо изведанный стихотворный размер. Исключительно точное (жаль не мое) наблюдение – стихи Бродского очень хорошо читать самому себе. Ну не будешь ведь сам себе врать или суесловить. Врать – это на публику. Личное ощущение. Академически отточенные, семантически без меры нагруженные и формально простые стихи Иосифа Бродского как-то без остатка занимают все пространство в голове. (Благо у пишущего этот прозаический панегирик пустого места в голове много. Иосифу Александровичу есть где разгуляться). А что до подражателей… Вспоминается анекдот про конфетку из… вторичного продукта. По цвету – шоколад. По форме – шоколад. По фантику – шоколад. По вкусу… вот над этим еще стоит поработать…     

Кстати, о подражателях Бродскому. Пока самым талантливым оказался Борис Рыжий. Жаль,  умер рано. В 27 лет. Но воодушевленный, по его собственному признанию, Бродским Борис Рыжий уже становился вполне себе самостоятельным поэтом. С ним случился тот же казус, что с поэтом Владимиром Соколовым. Подражал-подражал Пастернаку, а вдруг стал писать свои талантливые и уже вполне оригинальные стихи. 

И напоследок. Диагноз от Иосифа Александровича Бродского нам. Всем.

«Все мы загнаны в психологическую ловушку, расставленную нашей цивилизацией. Мама, няня или кто-нибудь еще с детства твердили нам, что жизнь прекрасна, что человек прекрасен, что добро победит зло, а злой серый волк никогда не придет. И когда мы сталкиваемся с чем-то омерзительным, наша первая реакция – этого не может быть, произошла ошибка – ее допустили мы или, еще лучше, кто-то другой. Мамам следовало бы рассказать детям, что в пятидесяти процентах случаев злой серый волк действительно появляется на пороге и выглядит он совсем, как мы».

Вот еще. Раз заявлено. Формула гениальности. Простая, вообще. Возьмите могучий интеллект, обширнейшую эрудицию, исключительный поэтический дар. Соедините в одном человеке. И все…