Омск-1943: война и вера

После антирелигиозной пропаганды и открытых репрессий, развернувшихся в СССР в конце 30-х, в разгар Великой Отечественной войны власть и церковь вновь повернулись лицом друг к другу. Причем в отдельно взятом Омске это произошло даже раньше, чем в масштабах всей страны.

В тылу 1943 год проходил не менее трудно, чем на линии фронта. В то время в Омске, превратившемся в один из главных оборонно-промышленных центров СССР, к уже привычным холоду и голоду прибавился острый дефицит товаров народного потребления. Расчески и зубные щетки, керосиновые лампы и посуда — обо всем этом можно было практически забыть.

Картину того времени можно восстановить по материалам, сохранившимся в Историческом архиве Омской области. Исполком омского горсовета прилагал все усилия для того, чтобы поддерживать жизнедеятельность города и его обитателей — распределял дрова, мыло и валенки, выделял помещения под новые инфекционные больницы во время эпидемий сыпного тифа, следил за эффективностью работы городских бань и, конечно, осуществлял неустанный контроль над выполнением плана по производству товаров первой необходимости.

Жить и трудиться, отдавая все силы и средства для обеспечения нужд фронта, конечно же, помогала вера – и отнюдь не только в победу. После масштабной кампании, направленной против религии, оказавшись перед лицом общего врага, власть в СССР вновь повернулась лицом к церкви. Причем руководство нашего города приняло судьбоносное решение раньше, чем вышло соответствующее постановление Совнаркома.

Знаковой для омских верующих датой стало 7 марта 1943 года. Решением Исполкома Омского городского Совета депутатов трудящихся № 263, принятым в этот день, была зарегистрирована Крестовоздвиженская православная община. И тем же документом было предписано передать общине «молитвенное здание по Тарской улице» – храм в честь Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня, построенный в XIX веке и чудом уцелевший после того, как в конце 30-х сначала областной исполком, а затем президиум ВЦИК постановили закрыть его и снести.

На момент принятия 263-го решения на Тарской, 33 размещалось общежитие кожевенно-обувной фабрики, и в том же марте 1943-го Исполком горсовета обязал его освободить занимаемое помещение. В итоге 2 августа, в день Пророка Илии, здание церкви было передано общине, и одновременно с этим была возвращена часть церковного имущества, с 1936 года хранившегося в драматическом и кукольном театрах. А 26 сентября – в канун дня Воздвижения Креста Господня – в храме прошло первое богослужение, и с этого момента началось возрождение Омской епархии.

Тогда же, в сентябре 1943 года, состоялась историческая встреча Иосифа Сталина с высшими иерархами РПЦ, а 28 ноября Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление «О порядке открытия церквей», положившее начало огромной волне ходатайств в городские исполкомы о возобновлении служб в ранее закрытых храмах по всей территории Союза. Однако отнюдь не всем верующим везло так, как прихожанам омского Крестовоздвиженского храма – в 1944-м только 3,2% из поступивших просьб об открытии были удовлетворены, а в 1945-м их доля оказалась еще меньше. В числе получивших отказ городского, а затем областного исполкома были и жители Куйбышевского района Омска, ходатайствовавшие об открытии церкви во имя св. мученицы Параскевы, где с 1943 года располагалась учебная мастерская общества слепых.      

В то же время духовенство и прихожане Крестовоздвиженской церкви вносили свой вклад в дело общей Победы не только молитвами, но и материальными пожертвованиями.  Так, в мае 1944 года в адрес Иосифа Сталина была направлена телеграмма с просьбой принять 100 тысяч рублей на бронетанковую колонну. Всего же с января по август 1944-го омскими верующими на оборонные цели было передано 185 300 рублей, а также деньги и вещи для больных и раненых, находящихся в госпиталях.