Оксана Иссерс

В начале августа идут конкурсные зачисления в омские вузы. С сентября новоиспеченным студентам придется включиться в систему реформирования высшей школы. Россияне реформу вузовского образования в основном критикуют, часто не разбираясь в подробностях.

Посмотреть на реформу изнутри «СуперОмску» помогла декан факультета филологии и медиакоммуникаций ОмГУ Оксана Иссерс. Именно на примере «неприспособленного к жизни» филологического факультета можно просмотреть изменения высшей школы. За два года он поменял не только название, но и всю концепцию обучения. Есть уже первые плоды: в этом году «Реклама и связи с общественностью» стала одной из самых популярных специальностей в ОмГУ наряду с политологией и государственным управлением.

Филолог – это универсальное образование, потому что филолог – это коммуникатор. Его инструмент – это язык. Мы нацелены давать студентам не теоретические, а очень практические знания. Другое дело, что студенты, которые приходят на филфак, очень часто не задумываются о будущем, о том, как они будут зарабатывать деньги.

На филфак всегда шел определенный процент студентов, которым просто нравиться читать книги или они любят писать. Выбирая филологическое образование, ты должен отдавать себе отчет, что, скорее всего, тебя будут готовить к преподавательской или исследовательской деятельности.

Ты можешь работать в школе, в среднем учебном заведении, в вузе. Можешь остаться в магистратуре, продолжить образование и стать исследователем или преподавателем. Если ты знаешь нормы – можешь работать редактором. Имеешь навыки делового общения – ты прекрасный помощник руководителя. А это нынче хорошо оплачиваемые должности.

Другое дело, если ты не задумывался во время учебы, кем хочешь стать и к пятому курсу осознаешь: «Учителем я быть не хочу». Почему люди не идут работать в школу – это понятно: невысокая зарплата и нет расположенности.

Значит, в свое время человек должен был выбрать более практическую специальность: пиар или журналистику, например.

Большинство студентов, которые не работают по специальности, не озадачились подготовкой к профессиональной деятельности во время учебы. Это касается не только филфака.

А как понять, какая профессиональная деятельность тебе подходит?

Искать работу и профиль своей деятельности надо будучи еще студентом. Сейчас мы пытаемся внедрить эту идею начиная со 2-3 курса. Для студентов 4-5 курса мы уже устраиваем встречи с работодателями. Приглашаем руководителей информационных агентств, различных омских СМИ, журналистов. Если вы думаете, что студенты на эти встречи валят валом, вы ошибаетесь. Они до пятого курса сохраняют такой инфантильный подход: «Я сейчас диплом получу, а потом искать буду». А летом, уже после выпуска, они не обивают пороги и не рассылают резюме – они поехали отдыхать.

Тот, кто хочет найти работу, тот прекрасно трудоустроится еще во время обучения. Он идет работать на фрилансе, мальчишки, например, себя часто в спортивной журналистике пробуют.

Всегда были люди, которые получали образование просто ради образования, и были люди, которые получали образование, потому, что им это интересно – это возможность их самореализации.

Наша цель – сделать как можно больше специалистов, которые реализуют полученные знания на практике.

И, похоже, здесь Вы солидарны с государством. Российские власти последнее время постоянно говорят, что нам нужны практические специальности в вузах.

Для каждого нормального человека, выбирающего себе специальность, необходимо задумываться, зачем тебе это надо. И студенты, которые поступают своими ногами и своими кошельками (если идут на коммерческие места), голосуют за практические специальности. Смотрите, какие специальности пользуются спросом: пиар и журналистика. Во-первых, это интересные направления деятельности. Во-вторых, эти специальности дают возможность заработать.

А что касается интересов государства, давайте проанализируем, на каких специальностях у нас больше всего бюджетных мест. В этом году государство финансирует 20 мест на филологию и 13 мест на библиотечно-информационную деятельность, 8 мест на журналистику и 2 места на пиар. Тем самым показывая, что государству нужны специалисты в культурной сфере. Государство дает деньги на обучение, но не поддерживает финансирование этой сферы – оно не поднимает зарплаты учителям и библиотекарям. И, соответственно, люди уходят в другие сферы – торговлю, обслуживание. Работают мерчендайзерами, менеджерами, маркетологами, кем угодно. Филолог – это человек, который может работать с информацией, он спокойно осваивает эти профессии.

Вы говорите, что студент должен пробовать себя в профессии уже во время учебы? А не скажется ли это на качестве его обучения?

Наоборот, если бы студенты параллельно начинали работать и учиться, они знали бы, что им надо от самой учебы. Они относились к посещению вуза не как к сумме заданий, которые надо выучить, а потом сдать (или не сдать). Они бы понимали, зачем им нужна та или иная информация, тот или иной навык.

Нынешняя система образования ориентируется на студентов. Например, наши студенты подавали заявки: нам не хватает веб-дизайна. Пожалуйста, с этого года вводим новый курс. Для филологов мы будем преподавать основы рекламы.

Отдельной статьей можно выделить дистанционное образование – сейчас мы настойчиво внедряем дистанционные программы. Я сама училась на психологии, недавно получала второе высшее. Из-за работы я не могла посещать все лекции, но у меня был доступ к материалам. Я видела, что факультет хочет, чтобы я доучилась.

Бытует мнение, что реформа образования разрушает советскую систему «выращивания» думающего ученика, студента. Ориентируясь на потребности студента, российское образование теряет фундаментальность.

Это риторика тех, кто не очень хочет думать. Любая реформа может быть сделана, как у Салтыкова-Щедрина, дураками, а может быть сделана по уму.

Был такой лозунг: «Повернуться лицом к деревне!», сейчас можно сказать: повернуться лицом к заказчику, к человеку, который покупает наши услуги. Мы же работаем на рынке образовательных услуг. Мы должны делать не так, как нам удобно, а так, как клиенту нашему удобно – студенту и работодателю. Я считаю, что именно в этом заключается новый подход к образованию.

А что касается фундаментальных исследований, четыре наши лингвистические кафедры вошли в десятку лучших по университету. Этот результат был достигнут именно благодаря научной и методической деятельности преподавателей.

Сейчас многие преподаватели, не только в ОмГУ, но и в других вузах, жалуются на дополнительную нагрузку. Они говорят, что методическая деятельность мешает науке и преподаванию.

Методическая деятельность не может мешать науке. Это две стороны одной медали. Если я занималась практической деятельностью, например, я была помощником депутата, это потом вылилось в фрагменты курса и учебные пособия.

Когда люди говорят: одно мешает другому, они имеют в виду время. Да, времени действительно не хватает. Сейчас август, я в отпуске буду сидеть писать свою монографию, которую не могла дописать за прошедший год. Многие мои коллеги поступают так же.

Конечно, жизнь преподавателей усложнилась. Ты рад ходить на лекции с пожелтевшими листочками, которые ты написал в молодости, хоть всю жизнь. Но я считаю, что перед студентами стыдно появляться с желтыми листочками. Преподаватель сам по себе перестает расти.

Раньше мы преподавали по принципу «что умеем». Например, человек преподавал курс «Очеркистика советского периода». Зачем это нужно современному журналисту? Моя задача – сломать то, что в голове у преподавателя. Если он 30 лет преподавал очеркистику, то почему он должен осваивать какие-то новые курсы: интернет-журналистику или социальные сети.

Здесь действует метод кнута и пряника. Если преподаватель над собой не работает, он в будущем не будет избран. Преподаватель обязан двигаться и развиваться. Жизнь меняется, а ты с желтыми бумажками ходишь.

Да, где-то нас давит отчетность, связанная с подготовкой бумаг. Но где-то подготовка методических материалов необходима. Если у тебя нет программы и ты не можешь в Интернете выставить свои материалы, ты загоняешь студента в зону неопределенности. Студент не понимает, что ему будут преподавать и за что он может получить положительную оценку. У нас все по старинке, ходил студент на лекции, не ходил, на экзамене вытянул счастливый билет – получил пятерку. Вытянул неудачный – получил неуд, несмотря на посещение и практические работы. Очень многие вещи в нашей системе образования были по сути лотереей. Попался тебе умный лояльный преподаватель – повезло. Он тебя вытянет на экзамене, даже если плохой билет вытянешь. Но, бывает, попадется другой человек, у которого в жизни какие-то неудачи, и он эти неудачи экстраполирует на отношения со студентами. И в результате из-за конфликта с одним преподавателем человек просто пропадает, уходит с факультета.

Нынешняя реформа позволяет исключить лотерею.

Как ЕГЭ исключает положительные оценки у любимчиков учительницы?

Да. Мы начинаем работать по общим правилам, которые давно существуют в США и Европе. Надо объяснить студенту – твой балл складывается из того-то и того-то. А еще есть тест, и перед ним все равны.

А есть то, что Вам не нравится в нынешней реформе высшей школы?

Уходит элемент непосредственного общения со студентами. На курсовую работу у нас было 20 часов. Преподаватель мог сидеть с каждым из своих 2-3 студентов и почти индивидуально работать, разговаривать об узких проблемах, ставить человеку руку. Сейчас на курсовую государство дает 10 часов, в педуниверситете вообще 3 часа. Пришел, дал задание, проверил.

Государство не дает денежных ресурсов, чтобы учить по 2, по 3 человека. Если это спецсеминар – то это не меньше 10 человек. Если это спецкурс – он должен быть востребован студентами. А студенты в свою очередь выбирают те спецкурсы, которые помогают им быть востребованными на рынке труда. Если студент хочет добавить какие-то навыки к своему багажу, чтобы на рынке труда отличаться от соседа, мы можем этому помочь. Отмечу, что часть дополнительных курсов у нас платная. Но люди не привыкли к этому – платить деньги за образование. Вот в чем глобальная проблема, они не понимают ценности образования. Поэтому они не ходят на лекции.

Но я думаю, что в реформе больше плюсов, чем минусов. Она встраивает нас в систему международных образовательных стандартов, студенты могут обучаться в другой стране. У нас на филфаке есть ряд международных программ, например, наши магистранты проходят практику в Мексике.

А если бы не было реформы, произошли бы на факультете такие глобальные изменения?

Я думаю, да. По-прежнему все оставаться не может – жизнь постоянно меняется. Мы же по сути отвечаем на запросы общества, готовим тех специалистов, которые требуются обществу. Можно провести аналогию: я на рынке стою с валенками, которые никто не покупает. Я умею только валенки валять, а они никому не нужны.

Образование – это часть социальной ситуации. Если оно идет в ногу с общественным развитием, с развитием государства – это очень хорошо. Невозможно заморозить общественные процессы. И нельзя бежать от реформ.

Реформы бывают разные, смотря как ты их сделаешь.