Николай Сванидзе

Чего мы все-таки гуляем 4 ноября? Название у праздника, придуманного в 2005 году, помпезное «День народного единства». Историческое обоснование тоже вроде есть, в этот день в 1612 году народного ополчения под предводительством старосты Кузьмы Минина – Сухорука и князя Дмитрия Пожарского штурмом взяли Китай-город, освободив Москву от польских интервентов и продемонстрировав образец героизма и сплоченности всего народа вне зависимости от происхождения, вероисповедания и положения в обществе. И это правильно тогда в провинциальном ополчении, спасшем Москву, кого только не было: русские, татары, мордва, черемисы. Словом, российская провинция спасла поднявшую лапки перед поляками и мятежными казаками столицу. Хотя по поводу этой даты у историков нет единодушия. То ли в этот день то спасло будущее «замкадье», будущее «внутримкадье», то ли в какой-то другой. К тому же 4-го – день Казанской иконы Божьей Матери. Для верующих праздник. Обсудить, что же все-таки это за праздник такой «СуперОмск» решил с историком Николаем Сванидзе и писателем Захаром Прилепиным. Так что читайте Сванидзе в рубрике «Есть мнение», Прилепина – в колонке «Комментарии».

- Николай Карлович, что мы все-таки отмечаем 4 ноября?

Николай Сванидзе: Народного значения этот праздник не имеет никакого. Понятно, что этот праздник был придуман как альтернатива 7 ноября. Идея была правильная: 7 ноября это был праздник не для новой России, мы слишком много узнали, чтобы считать этот день праздником. Октябрьская революция принесла нашей стране, если говорить по Библии, не мир, но меч. 7-го праздновать нам, по сути, нечего. Отмечать можно, как великое грандиозное событие, но праздновать точно нечего. С каким знаком это событие? Тут существует такое количество споров. Но с другой стороны, привыкли праздновать. И сказать людям, что все, праздника нет – идите на работу, сказать тоже было рискованно. Сказать, что все, хана, это не праздник, а фигня собачья, нельзя – и каникулы школьные, и застолье для родителей. Вот и придумали праздник по соседству. Ничего лучше не нашли и просто взяли дату по соседству. 4 ноября на самом деле в истории России ничего не происходило. Но это не первый случай – 23 февраля тоже никак не связано с защитниками Отечества, но… праздник. Вот и 4 ноября дата, взятая с потолка.

- Но сегодня этот день 4 ноября активно отмечают наши националисты?

Николай Сванидзе: Вот-вот, радикальные националисты решили, что этот день – день, когда мы «наваляли полякам» вот они и решили 4 ноября демонстрировать свою силу. Ах, поляков били – значит, это праздник борьбы со всеми инородцами. Такой в их понимании патриотический праздник. Когда патриотизм это не любовь к Родине, а ненависть ко всем «не нашим». Так получилось, что именно националисты взяли этот праздник под крыло, приватизировали, больше просто некому было.

- Праздник национального единства на фоне событий в Бирюлево?

Николай Сванидзе: Думаю, что это два разных явления и не стоит их связывать. Бирюлево не отменяет никаких праздников. Это печальная и, к сожалению, знаковая история. Трагедия – бытовое убийство человека было раскручено националистическими организациями. Там были действия погромного порядка, которые могут всегда повториться. Бирюлево – это событие знаковое, оно четко показало, что в России нет никакой национальной политики.

- Национальное единство гуляем, а какой-то внятной программы решения национальных проблем никто не предлагает?

Николай Сванидзе: А, знаете, Сергей, в этом случае очень сложно предложить какую-то внятную программу. Эти национальные проблемы уходят корнями и очень глубоко в проблемы социальные. Это раздраженность в обществе отсутствием социальных лифтов, социальное разочарование. Это неверие молодых людей из спальных районов больших городов в собственные перспективы. И есть очень простые рецепты перевести это социальное раздражение в националистическое неприятие.

- Ну, если мы догуляем День национального единства до по-настоящему массовых погромов, привыкнем так отмечать этот праздник?

Николай Сванидзе: Полагаю, бить в Царь-колокол по поводу надвигающейся вакханалии национализма не стоит. Я бы делать этого не стал. В принципе, конечно, все может окончиться плохо – все люди смертны… Когда-нибудь мы все умрем, но это не повод немедленно начинать биться головой о стену.