Итоги недели: первые онлайн-выборы, кладбищенские войны, обвинения Гамбурга и социальный суицид

Страх и ненависть на праймериз

22 мая в Омской области, как и по всей стране, состоялось предварительное голосование по выдвижению кандидатов от «Единой России» в Госдуму и Законодательное собрание Омской области. Во многом накал этих праймериз оказался намного выше, чем на обычных выборах, и это вполне объяснимо. Не секрет, что во множестве случаев победа на партийном голосовании делает дальнейшее избрание кандидата, уже при тотальной поддержке «Единой России», делом техники. Остроту политической борьбе придала возможность участвовать не только самим партийцам, но и любым другим участникам, что поставило крест на возможности устроить «междусобойчик» и полюбовно в кулуарах решить вопрос раскрутки того или иного кандидата.

В Омской области к тому же выборный процесс беспрецедентно освещался в онлайн-режиме: благодаря проекту «Партийный контроль» избиратели на нескольких округах могли наблюдать происходящее своими глазами посредством видеотрансляции. Ранее такое было только на выборах президента в 2012 году, когда подобное наблюдение за федеральные миллиарды устанавливалось по всей стране. Нынешний технологический прорыв привел многие счётные комиссии в изрядное смятение – мало кто ожидал, что будет фиксироваться каждый шаг и вздох всех участников процесса. И сразу же подобный подход, словно скальпель хирурга, вскрыл гнойники, которые в иной ситуации так и остались бы только на совести организаторов махинаций.

Так, одним из членов оргкомитета праймериз в Омской области, секретарем Шербакульского отделения партии Александром Шкарупой была запущена «деза». Члены УИК заявили наблюдателям от Степана Бонковского, что якобы данный кандидат никого не направлял, поэтому все, кто действует от его имени, являются мошенниками и фальсификаторами. В итоге Бонковскому лично пришлось опровергать эту информацию в телеэфире, и даже после этого наблюдателям удавалось прорываться обратно на участки буквально с боем. Настоящую истерику вызывала скрупулезная видеосъемка процесса голосования и особенно подсчёта бюллетеней – «шкаруповщина» продолжалась на разных участках, некоторые комиссии банально спасались бегством, баррикадируясь от наблюдателей в закрытых кабинетах, или под надуманными предлогами удаляли наблюдателей с участков.

Внимание контролёров привлекла и махинация с постановочными роликами о подкупе избирателей, которым некие лица передавали деньги якобы за голосование в пользу одного из кандидатов, что затем снималось на камеру. Таким образом, конкуренты этого кандидата, имея на руках такое кино, имеют возможность в случае собственного поражения оспорить и отменить итоги голосования.

Благодаря неумолимому техническому прогрессу, который позволяет каждому иметь в кармане комплекс видеофиксации в виде мобильного телефона, такой онлайн-режим из изюминки выборов со временем превратится в обыденность. А это значит, что старой гвардии омских единороссов и их нукерам попросту не останется места для «маневрирования» с подсчётом итогов выборов за закрытыми дверьми.

Вжик, вжик, вжик – уноси готовенького

Новый министр строительства и ЖКК Омской области, коммунист Максим Михайленко проработал в правительстве всего два месяца – столько же, сколько и его предшественник Богдан Масан. Как отмечают аналитики «СуперОмска», не гарантировано, что и сменщик Михайленко Александр Бирюков проработает дольше – ведь вся схема, похоже, была изначально «заточена» под назначение министром Игоря Антропенко, давнего соратника первого зампреда правительства Андрея Новосёлова, однако после конфликта Медведева и Миронова на федеральном уровне назначение министра-«эсера» было заблокировано.

Какие-то рейтинговые очки областным властям удалось заработать на назначении представителя оппозиционной партии, однако стратегически КПРФ оказалась в полном выигрыше. Михайленко, даже не умея толком делать заявлений, дал первую и последнюю пресс-конференцию и ушел до того, как его вынудили предпринять что-либо, дискредитирующее КПРФ.

При этом федеральные СМИ, уже прикормленные омскими проблемами с дорогами и мэром, теперь потребляют информацию из Омска бесперебойно. А это значит, что региональные проблемы транслируются на всю страну в «непричёсанном» виде, при этом областное руководство не может интерпретировать или адаптировать информацию в нужном для себя ракурсе.

Призрачная угроза

Днем 14 мая на Хованском кладбище произошла массовая драка, в которой, по данным полиции, приняли участие около 200 человек. Большинство из них – мигранты из Средней Азии и  уроженцы Северокавказского региона РФ, нанятые гражданами частным порядком для благоустройства и ухода за могилами. В результате беспорядков погибли три человека, еще около 30 были ранены. Более сотни участников драки были задержаны.

Кладбище является центром полулегального бизнеса, связанного в том числе с поставками в Москву продовольствия и других товаров, но при этом кладбище – ритуальный центр, место захоронения «легенд» криминального мира. После разгрома Ореховской группировки власть над ним фактически перешла к Солнцевской, но контроль она до момента конфликта получить не могла. 14 мая нанятые ею в основном выходцы с Северного Кавказа напали на работавших на кладбище выходцев из Средней Азии. Фактически руками трудовых мигрантов решалось две задачи – вытеснение с теневого логистического рынка и захват контроля над «мемориалом», имеющим знаковый статус для преступного мира.

Событие стало крупнейшим конфликтом приезжих за прошедшие после бирюлевских событий три года (кстати, и интересанты обоих событий пересекаются). Но главное – преступные сообщества, куда сильнее за последнее время интегрировавшиеся во власть, в очередной раз показали, что они не намерены сдаваться и будут использовать любые методы, позволяющие контролировать реальную экономику на фоне сужения рынков.

Как и в случае с убийством семьи Гошт, боевыми подразделениями исполнителей стали гастарбайтеры, продемонстрировавшие новую форму преступного симбиоза, в котором члены российских ОПГ выступают в качестве разработчиков заказа, а боевые подразделения рекрутируются из мигрантов. Эта технология используется все чаще, поэтому требует самого пристального внимания со стороны силовых структур на уровне оперативной работы. Простым гражданам тоже стоит задуматься над тем, что гастарбайтеры, нанимаемые как дешевая рабочая сила, все чаще могут на деле оказываться наводчиками, а то и киллерами в темных делах.

Как полагают эксперты «СуперОмска», на уровне стратегического реагирования, видимо, целесообразен пересмотр всей системы координации органов нацбезопасности и силовых структур. В последнее время острие удара было нацелено на борьбу с экстремизмом, и в ней удалось достичь реальных результатов, а контроль за деятельностью потенциальной «пятой колонны» даже дошел до абсурда. Система как обычно перестаралась, зачастую выплескивая с водой и младенцев.

Складывается тенденция, на которую у власти пока нет адекватного лекарства: в нее укладываются участившиеся личные воздействия на представителей власти, вплоть до наглого убийства принципиальных силовиков, неучтенные выводы из бирюлевских событий и готовность национальных группировок идти на маргинальные преступные акции протеста (такие, как недавний «цыганский бунт» в Тульской области). Создающаяся Нацгвардия – серьезное силовое подразделение, хорошее подспорье для борьбы с теми же инфильтрованными вооруженными группировками, но она не в состоянии вести подобного «боя с тенью». Для него нужны штучные специалисты на уровне бригад оперативных работников УВД с расширенными полномочиями и хорошей личной защитой – системой защиты семей сотрудников, подобной программам защиты свидетелей. Такой механизм уже существовал в виде РУБОПов – подразделений полиции по борьбе с организованной преступностью, однако в начале 2000-х их ликвидировали вместе с налоговой полицией.

Пойдут ли на уровне региональных управлений МВД на воссоздание подобных структур и воспитание таких кадров, без указания из Москвы? В условиях сокращения издержек на силовой аппарат, кадровой неразберихи при реорганизации силовых служб и других проблем - вряд ли. Следовательно, уповать остается на официальные мероприятия – зачистки, реагирование на конфликты, расследования убийств сотрудников. Но этот сценарий точно не назовешь перехватом стратегии.

Киты плывут вверх

Самым громким журналистским материалом нынешнего года стала статья «Новой газеты», открывшая читателям ужасающую кампанию в соцсетях по организации суицидов подростков. Помимо потрясающего резонанса материал вызвал множество претензий: это и сбивчивость изложения, и сомнительная статистика общего числа самоубийств (хотя, конечно, даже один такой инцидент – трагедия), и субъективный подход автора Галины Мурсалиевой, к тому же привлекшей для комментария к статье своего сына. Собственные обстоятельные расследования выпустили несколько изданий, в частности, Apparat и Lenta.ru.

Экспертов «СуперОмска» насторожила оперативность, с которой на текст отреагировали Мизулина и К, что дает основания предполагать, что формально не ангажированную властями «Новую газету» использовали для вброса темы, оправдывающей иррациональное закручивание гаек в интернете в целом и накануне традиционного весеннего сезона подросткового суицида, который в том числе провоцируется стрессом перед ЕГЭ. Эта версия частично подтвердилась: журналистка «Новой» связывалась с одним из администраторов упомянутых сообществ и добивалась, чтобы тот не общался с другими СМИ, поскольку якобы только у «Новой» есть некие связи в силовых структурах, позволяющие добиться смягчения наказания. Сейчас замглавредактора газеты Сергей Соколов отстранен от должности до завершения проверки.

По данным ВОЗ, средний показатель самоубийств среди российских подростков – 19-20 случаев на 100 тысяч человек – более чем в три раза превышает средний показатель по всему миру.  При этом, по данным Росстата, общая смертность от самоубийств в России снижается: в период с 2005-го по 2014-й число завершенных попыток суицида в стране снизилось с 46 до 26,6 тысяч. Средний возраст, когда человек в России погибает в результате самоубийства, составляет 46 лет у мужчин и 54 года у женщин (данные за 2014 год), при этом, по данным официальных структур, вплоть до начала последнего кризиса число продолжало снижаться. Никаких этих данных в статье «Новой» не приводится и не анализируется: текст статьи алармистский, бездоказательный, глубоко мифологизированный.

Технологии, связанные с навязыванием деструктивных идей в социальных медиа на западе давно и глубоко обсуждаются. Темы, аналогичные поднятой в статье «Новой», безусловно, в соцсетях используются, но для России их публичное обсуждение – внове. Для сравнения, английский фильм «Чат», в котором данная тема хорошо раскрыта, вышел еще в 2010 году. Кстати, схемы совершенно не обязательно работают в интернете: в романе Паланика «Выживший» технология реализована под видом телефона доверия и психологической помощи.

Помимо тоталитарных и маниакальных «активистов», действительно работающих на истребление, провоцируя подписчиков на нужные действия в «реале», очень активно действуют и зарабатывающие на подобных фрик-контентах администраторы и владельцы различных групп. Они создают культ жертв, зарабатывают на нем популярность своих пабликов и групп и капитализируют ее через рекламу.

Но все это – отслеживаемые и конкретные физические лица, бороться с ними всегда входило в обязанности органов охраны правопорядка, которые вместо этого «ищут под фонарем» и борются с формально подпадающими под закон публикаторами, вплоть до того, что утюжат людей, высмеивающих экстремистскую символику.

Нужно понимать, что группы в социальных сетях, содержащие шок-контент, – реальность, они были и будут, но попытка использовать их в качестве очередного ключа для закручивания гаек в интернете сама по себе ни к какому снижению числа суицидов не ведет. У большинства самоубийств в целом – социально-экономические причины, массовые социально-психологические поводы и личностные триггеры, которыми могут стать надписи «выхода нет» в метро. Они умножаются в период кризиса и сокращаются при улучшении социальной обстановки.

Подростковые суициды массово росли на фоне введения ЕГЭ и будут только усиливаться при дальнейших попытках ползучего внедрения методов ювенальной юстиции, а борьба с интернетом руками политически ангажированных взрослых только увеличит их количество.  Даже закрытие самых популярных торрентов с развлекательным медиаконтентом является куда большей проблемой, негативно сказывающейся на социальном климате среднего подростка, чем какие-то таинственные группы, вызывающие интерес у абсолютного меньшинства.

Это не значит, что на проблемы подобных подростков, склонных к депрессиям, надо плюнуть, но решать их надо системно, а не усиливать проблемы под предлогом их решения.

Гамбургский счет

Процесс Юрия Гамбурга наконец начинает завершаться: на минувшей неделе в прениях выступил гособвинитель, на этой - свое слово должна сказать защита. Прокурор потребовал четыре года общего режима, то есть фактические два дополнительно к двум уже отсиженным в СИЗО. Аналитики «СуперОмска» полагают, что речь может идти о некоей сделке, когда защита соглашается прекратить «троллинг» оппонентов в обмен на минимальный срок. Не исключено, что если Гамбург всё-таки признает вину, то может или получить «по отбытому» и выйти прямо в зале суда, или освободиться вскоре после приговора - в рамках УДО после истечения половины срока.

Позиция адвокатов пока не дает признаков какого-либо признания, для которого к тому же Гамбургу пришлось бы «сдавать» многих фигурантов, пока имеющих статус лишь свидетеля. А это в свою очередь вернулось бы самому обвиняемому бумерангом. Более вероятен вариант, что приговор будет по верхней планке и экс-первый зампред отправится «в педагогических целях» в колонию еще на два года. Хотя, какие сделки сейчас происходят и с чем связан более-менее неожиданный выход процесса на финишную прямую, знают только сами участники.